К оружию!
Мирная школа преобразилась. Ничего не поделаешь — война! Парты вынесены, их заменили походные кровати. Над дверью учительской появилась новая надпись: «Штаб полка». Там, где был физический кабинет, теперь помещается 1-й взвод второй роты. Пулеметчики заняли класс, где еще месяц назад школьники изучали географию.

Карта Европы по-прежнему висит на стене. Разноцветными пятнами расплылись на ней государства, жирными линиями обозначены границы: Голландия, Франция, Норвегия, Дания, Югославия, Греция. Все это теперь перечеркнуто паучьим крестом свастики, все залито кровью, окрашено в зловещий цвет коричневой чумы.

У карты стоят ополченцы. Их трое: высокий, сухопарый человек с посеребренными висками, безусый паренек и мужчина в распахнутой косоворотке, с ресницами, обесцвеченными жаром. Он — пекарь, работает постоянно у жарко натопленной печи, где тучно и пышно всходит хлеб. Сюда он прибежал обеспокоенный, прямо после смены, едва сняв фартук.

— Моя фамилия Опочепков, Владимир Михайлович, — торопливо объяснял он командиру полка. — Дело в том, что ребята ушли, а меня не осведомили. Очень прошу приписать меня к взводу.

Теперь, когда просьба его уважена, Владимир Михайлович обстоятельно расположился в классе и совсем по-обыденному, как будто он и не выходил из пекарни, ведет профессиональный разговор.

— Что ж, ребята, загнем ему, значит, московского калача, пуща и знает, почем фунт лиха, — и, прищурившись на карту, балагур добавляет: — Не много ли ему натощак? На чужой каравай рот не очень разевай. Подавишься!

Ополченцы! Товарищи и друзья, сегодня они становятся еще и боевыми соратниками. А что может ближе и теснее спаять людей, чем это объединяющее высокое чувство!

«Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит па запасном пути...» — не раз пели они эту песню в спокойные дни, во время загородных прогулок и товарищеских вечеринок.

Сегодня бронепоезда вышли па основные магистрали, и мирные люди превращаются в суровых бойцов, мужественных воинов. Два брата Зотовых — оба портные. Они привыкли иметь дело с иглой да с ножницами. Но раз такое дело...

— Как хотите, товарищ командир, а пишите меня вместе с ним, — говорит старший Зотов, обращаясь к командиру батальона. — Он от меня потихоньку записался, брат. Опередил, выходит. Да меня не проведешь. И я гожусь для ополчения. Вместе будем бить немца.

Зотов выхватывает из кармана свои документы, решительно кладет их на стол и припечатывает ладонью.

— Вот всё тут! Отказать не имеете права. Сил хватит. На меня можете положиться. Не подкачаю.

С улыбкой комбат посылает его в тот же взвод, где уже находится младший Зотов. А люди все идут.

Вот они, неисчислимые силы Родины. Подымаются все, как один, и каждый встает вместе со всеми в одной шеренге.

Приходят ветераны войны четырнадцатого года, являются красные партизаны гражданской войны.

Седоусый, пышнобровый кавалерийский полковник водил свои эскадроны еще против австрийских дивизий Франца Иосифа. Сегодня он просит использовать его богатый опыт для разгрома фашистских варваров.

Народ все прибывает. В боевом порядке, четко отбивая шаг, приходит целая рота с кинофабрики Мосфильм. Режиссеры, артисты, операторы, бутафоры, гримеры. Сегодня у них другие специальности: минометчики, разведчики, пулеметчики, стрелки.

Замполит роты — заместитель директора фабрики тов. Геворгиан. В рядах ополченцев — Дмитрий Васильев, сорежиссер по картине «Александр Невский», Березко, вместе с Дзиганом только что закончивший фильм о Первой Конной, Симков, помогавший Ромму ставить киноэпопею о Ленине. Операторы составили целый взвод минометчиков. Во главе их стоит Николаев, который после боев с белофиннами успел заснять фильм «Дело Артамоновых». Его товарищ по работе Смирнов пригнал к штабу полка собственный легковой автомобиль.

— Прошу, — сказал он командиру, — принять мою машину в распоряжение полка.

Вместе с ним пришла и его жена Нина Михайловна.

— Готова выполнять любую работу. Могу быть медицинской сестрой, поваром, прачкой. У меня высшее образование. В полку не буду лишним человеком.

Рота мосфильмовцев с первого дня заслужила похвалу командира полка. В ее наскоро устроенной казарме уже через два часа царил образцовый порядок — кровати были заправлены, пол вымыт, окна протерты и задраены маскировочными занавесками.

Первые строевые занятия прошли успешно. Вечером на классной грифельной доске появился первый номер стенной газеты...

— С таким народом я уверенно пойду в бой. Отличные люди! После непродолжительной подготовки они станут опытными бойцами.

Это говорит поседевший в боях командир батальона. В прошлую войну против Германии он участвовал в знаменитом брусиловском прорыве па Карпатах, бывал в бесчисленных боях, ранен, заслужил три солдатских георгиевских креста.

— Еще раз покажу налетчикам, что есть еще порох в пороховницах, — говорит он, и в его удивительно молодых глазах загорается боевой огонек.

«Московский большевик», 9 июля 1941 года
// Московский большевик № от 9 июля 1941 г.
^