Дорога Овчинникова
На перекрестках дорог, у околиц пылающих деревень, на обочинах разбитых снарядами мостовых — всюду лежали вынутые из земли мины. Одни — большие, круглые, с выпуклой поверхностью, похожие на черепах — противотанковые; другие — меньших размеров, цилиндрической формы — противопехотные, прозванные «попрыгуньями». Каких-нибудь полчаса назад они грозили поднять на воздух все, что могло к ним прикоснуться, но их укротила опытная рука сапера. Как ни маскировали немцы, с какой хитростью ни прятали в земле эти большие и малые адские машины, саперы обнаруживали их и тотчас обезвреживали.

Словно в подтверждение, что эти мины уже безопасны, неподалеку, на столбах, висели сделанные карандашом надписи: «Разминировано. Путь свободен». И танки, орудия, автомобили и пехотинцы уверенно двигались вперед.

Пробираясь с колонной к линии фронта, где неумолчно ухали пушки, мы повстречали на краю одной деревни сапера Анатолия Овчинникова. Он стоял на обочине дороги, опираясь на ручку миноискателя. По его усталому лицу, покрытому густым слоем пыли, по всей позе его было видно, что сапер только что закончил свою трудную, опасную работу и теперь отдыхал. В трех шагах от Овчинникова высилась груда противотанковых мин.

— Это ваши? — спросили мы у сапера.

— Мои, — ответил он. — Тут по всей дороге мои лежат. — И начал писать новую табличку, оповещающую о том, что дорога разминирована.

Мне и моему спутнику надо было спешить, и наш разговор с сапером на этом прервался. И только позже, когда мы уже находились в штабе энской части, нам стало понятно, что скрывалось за простыми и короткими словами Анатолия Овчинникова. О нем, рядовом сапере батальона, с гордостью рассказал нам генерал.

...Овчинникову было приказано очистить от мин важную дорогу, ведущую к деревне, только что отбитой у немцев. На пригорке, откуда начиналась эта неширокая проселочная дорога, стояли танки, несколько пушек и с десяток грузовиков, доверху набитых боеприпасами и продовольствием.

Танкисты, а вслед за ними артиллеристы и шоферы стали искать обходный путь, потому что оставаться на месте и терять время было смерти подобно: немцы готовились к контратаке, и судьба населенного пункта и взвода, его захватившего, решалась минутами. Но обходного пути не было. Справа и слева от дороги простирались глубокие, зыбкие трясины. А грузовик, попытавшийся было пройти стороной, тут же напоролся на мину.

Сапер Овчинников прибежал сюда в тот момент, когда немцы стали обстреливать из дальнобойных орудий и минометов деревню и дорогу. Огромные земляные столбы от разрывов подходили все ближе к сгрудившимся танкам, пушкам и грузовикам. Быстро приготовив миноискатель и надев наушники, Овчинников принялся за работу.

В наушниках то и дело учащенно гудели мембраны, и сапер быстро нагибался, чтобы вынуть из колеи дороги противотанковую или противопехотную мину — «попрыгунью». Осторожно нащупав острием штыка корпус мины, Овчинников уверенно разгребал вокруг нее землю, отвинчивал верхнюю крышку и, вынув взрыватель, широким взмахом отбрасывал мину в сторону; без взрывателя она была не страшна.

Сапер работал торопливо и в то же время с автоматической точностью. Его наметанный глаз не пропускал на дороге ничего, что могло таить в себе смерть, а слух напряженно ловил в наушниках каждую повышенную нотку, извещавшую об опасности. Вскоре развилок дороги был очищен. По обеим сторонам, в канавах, валялись десятки обезвреженных мин.

Теперь Овчинникову предстояло проверить дорогу на всем протяжении от пригорка, где стояли танки, пушки и автомашины, до деревни. Чувство бывалого, опытного сапера, уже обезвредившего не одну тысячу вражеских мин, подсказывало ему, что здесь наверняка есть еще где-нибудь «сюрпризы». Поводив наугад миноискателем, он услышал знакомое частое гудение мембран: так и есть — мины!

Овчинников пошел по дороге дальше, продолжая расчищать ее. Еще полчаса — и на обочинах лежало еще несколько десятков обезвреженных мин.

До деревни оставалось не меньше трех километров.

— Черт возьми, — сказал себе Овчинников, — Ведь этак не пройдешь остаток дороги с миноискателем и за три часа, а подмоги ожидать не приходится...

Между тем немцы уже начали контратаку на деревню. Взводу пехотинцев, еще не получившему подкрепление и боеприпасы, приходилось туго. К тому же разрывы немецких снарядов и мин подошли уже к самой развилке дороги и вот-вот готовы были обрушиться на скопление машин и людей. Овчинникову, выдвинувшемуся вперед, уже много раз приходилось припадать к земле, чтобы спастись от свистящих осколков. Так дальше не могло продолжаться, надо было быстро принимать какое-то решение.

Помахав рукой, Овчинников подозвал к себе шофера переднего грузовика.

— Давай сюда машину, — сказал он. — Я сяду на крыло и буду искать мины на ходу. А ты гони тише да слушай меня. Танки, пушки и все остальное пусть движется вслед за нами. Не стоять же им тут до второго пришествия бельмом у фрицев!

Шоферу, видимо, понравилось это смелое решение, и он подогнал машину к Овчинникову. Сапер уселся на крыло и, когда машина тронулась, стал ощупывать дорогу миноискателем прямо перед колесами. Время от времени он громко окликал шофера:

— Стой, мина!

— Еще мина!

Грузовик тотчас останавливался, Овчинников соскакивал с крыла и быстро делал свое дело. Так он двигался все дальше и дальше, а за ним тянулись вереницей танки, пушки, шагала пехота.

У околицы деревни обстрел усилился. Повсюду валялись осколки разорвавшихся снарядов. Они мешали саперу работать; миноискатель, встречая на своем пути бесчисленные куски металла, так часто зуммерил, что Овчинников устал соскакивать и стал выискивать мины на дороге уже без прибора, только с помощью своих зорких, натренированных глаз. И двигавшиеся позади то и дело слышали предостерегающий звонкий голос сапера.

Вскоре колонна достигла деревни. На околице снова раздалась команда Овчинникова:

— Стой! Мины!

Спрыгнув с грузовика, он стал быстро очищать последний минный заслон немцев. Тут было над чем потрудиться! Уходя из деревни, немецкие минеры заложили у ее ворот несколько десятков противотанковых мин. Теперь сапер работал с помощью глаз и штыка. Одна за другой отлетали в сторону выпотрошенные мины. Через некоторое время Овчинников вынул последнюю — и танки, орудия, автомашины, пехота рванулись по его сигналу в деревню.

Когда дорога опустела, Анатолий Овчинников почувствовал, как усталость свинцовой тяжестью навалилась на его плечи. Ему казалось теперь, что прошла целая вечность, пока он вел под огнем колонну — по дороге, где его на каждом шагу подстерегала смерть. На самом деле прошло не более часа. За это время сапер Анатолий Овчинников обнаружил и обезвредил сто пятьдесят мин. Но не только этим измерялась его работа. Он провел по опасной дороге технику и пехоту, помог им вовремя подойти к деревне и нанести контратаковавшим немцам сокрушительный удар.

...Подвиг Овчинникова стал известен генералу, командующему энской пехотной частью. Он приехал туда, где, пренебрегая опасностью, героически работал сапер, и тут же в деревне наградил его орденом Красной Звезды. А танкисты, артиллеристы и пехотинцы, которых Овчинников благополучно провел по дороге смерти, дали ей название, которое быстро привилось. И с тех пор эту проселочную прифронтовую дорогу все называют дорогой Овчинникова.

Южнее Орла.
^