Салют над Невой
Следы стремительного наступления войск Ленинградского фронта видны уже в самом Ленинграде. По Фонтанке ведут колонну пленных немецких солдат. На центральной площади города, возле знаменитого «Александрийского столпа», тяжело упираясь в снег массивными колесами, стоят трофейные 305-миллиметровые орудия. Всего несколько дней назад они находились на огневых позициях в районе Дудергофа, на Вороньей горе и в иных местах глубоко эшелонированной немецкой обороны, охватывавшей Ленинград с юга. Оборона была крепка, но сейчас она — эта пресловутая подкова Ленинграда — раскалывается. Каждый час приносит наступающим новые успехи.

Веером расходятся шоссейные и железные дороги, по которым движутся вперед наступающие войска Ленинградского фронта. Вдоль Пулковского шоссе идет большая танковая колонна. Командиры машин, откинув люки, по пояс высунулись из башен. Они зорко следят за воздухом.

Кругом мутно, пасмурно. Туман, смешанный со снегом. Где уж в такую погоду показаться самолету! Но вдруг где-то позади возникает характерный гул. Одиночками и парами проносятся над танками наши штурмовики. Это самолеты Н-ской штурмовой авиадивизии. Между Ропшей и Тайцами отлично видна ее доброкачественная боевая работа. Здесь наши летчики выследили и застали врасплох несколько немецких моторизованных колонн. Дороги загромождены сгоревшими, подбитыми, разнесенными в клочья большими транспортными машинами, автобусами, специальными автомобилями. Там и сям чернеют сваленные набок орудия или танки с покосившимися пушками.

Справа и слева от Пушкинского шоссе на ветках, подведенных железнодорожниками почти к самым передовым позициям, курсируют бронепоезда. С места и с ходу они ведут беглый огонь по немцам, помогая своим артиллерийским частям. Позиция артиллерии — везде и всюду: у дорог, в разрушенных поселках, чистом поле, в кустарниках. То и дело вспыхивают огоньки выстрелов, и кажется, что сама земля, сплошь изрытая воронками, извергает из себя огонь. Одни батареи бьют, а другие спешно меняют позиции и уходят вперед, догоняя, а то и обгоняя свою пехоту. Потом, окутавшись дымовой завесой, расчеты быстро устанавливают орудия, связисты тянут провод, и вот уже в новом месте, совсем рядом с немцами, обрушивается на врага наш артиллерийский огонь, расчищая путь пехоте.

Неутомимая советская пехота идет дорожками и тропинками, волоча за собой лодочки с пулеметами, боеприпасами. Она обходит немецкие минные поля, просачивается внутрь обороны противника, расчленяет его войска, окружает и истребляет их.

Небольшая деревушка возле лесного массива. Здесь немцы, бежавшие к юго-западу от Красного Села, выставили крупный заслон. Атака в лоб могла обойтись дорого. На помощь пришли русская сметка и быстрота действий. Патрулирующие вокруг деревни немецкие сторожевые посты, обращали все свое внимание на наших бойцов, залегших в цепи перед деревней. Гарнизон немецкого опорного пункта готовился отражать атаку со стороны леса. В это время группа автоматчиков под командой лейтенанта Иванушкина в белых халатах по-пластунски подползла к деревне с другой стороны. Сняв тыловой сторожевой пост, автоматчики проникли в деревню. Одним броском они уничтожили четыре огневые точки немцев, а затем стали истреблять вражескую пехоту. Немцы пришли в замешательство. Лейтенант Иванушкин приказал дать сигнальную ракету, и из леса выдвинулись наши основные подразделения. Но к их приходу в деревне уже все было кончено. Немецкий гарнизон перестал существовать,

Петляя у Вороньей горы, идет дорога на Танцы, на Пудость, на Гатчину. В лесной посадке — ряды крестов. Это немецкое кладбище. Могилы стоят косяками. В каждом косяке 15 — 20 рядов по 30 крестов.

— Считай на круг полтысячи! — говорит проходящий боец.

Таких косяков много. Они идут в глубь лесной посадки, спускаются под гору. Всего тут около 4500 крестов. На каждом надпись. Ефрейтор Иоганн Вальке, родился в 1915, убит в 1943. Рядом Карл Веннер, убит в 1943. Унтер-офицер Фридрих Юнтер, убит в декабре 1943... Этот год преобладает в могильных надписях. Таковы следы боевой работы оборонявших Ленинград снайперов, артиллеристов, летчиков. Немецких кладбищ множество. Они всюду — у Красного Села, в Дудергофе, в Кипени и других селениях.

А вот и дорога, где сомкнулись два наших клина, глубоко врезавшихся в лабиринт немецких траншей, дзотов, минных полей, надолб, противотанковых рвов. Здесь встретились войска, наступавшие из района южнее Ораниенбаума из района Пулково. Дорога забита выведенной из строя вражеской техникой. Пушки, танки, автомашины, с которых свешиваются мертвые немцы.

На эту дорогу первыми прорвались наши танки под командованием офицера Волкова. Они с ходу врезались в отходящую колонну противника и стали давить ее гусеницами. Десант автоматчиков, находившийся на броне, в упор расстреливал немцев. Шум боя возник на этой дороге сразу с двух сторон. Навстречу Волкову с другой стороны двигались танки офицера Оскоцкого, которые закрыли горловину отхода немецких войск. Вслед за танками подоспела пехота, и с двух сторон прогремело мощное красноармейское «ура».

Раздался пароль:

— Родина!

— Смерть немецким оккупантам! — прозвучало отзывом с другой стороны.

Тут же при встрече возник короткий митинг. Бойцы и офицеры, сдвинув на затылок каски и обтирая пот рукавами маскировочных халатов, обнимали друг друга. Затем прозвучала команда, и каждый вновь обратился к своему делу. Надо было прочесывать перелески, болота.

...Вечереет. Ленинград далеко позади, за Вороньей горой. Отсюда уже не видно и Вороньей горы с развевающимся на ней красным флагом. В сумерках вспыхивают десятки выстрелов. Неумолчно бьет наша артиллерия, преследующая немцев огнем и колесами. По размякшей от оттепели дороге, положив на плечи лыжи, шагают батальоны лыжников. Ленинградский фронт продолжает наступление.

^