Таллин, 23 сентября
Весь день и ночью мы догоняли передовые части Героя Советского Союза генерал-майора Трубачева. Это была нелегкая задача. Далеко позади остались Синие Горы с застывшими у шоссе трупами немецких «гренадеров», и чистенький городок Раквере, и несколько промежуточных рубежей со свежими следами боев.

У взорванной переправы к нашей машине подошла пожилая крестьянка из селения Кукрус. В руках у нее был яркий букет цветов.

— Меня зовут Эльма Вальтер, — сказала женщина. — Я не успела вручить эти цветы танкистам, — продолжала она, медленно подбирая русские слова. — Возьмите, пожалуйста, для них этот букет. Может быть, вы догоните их...

За одной станцией из пыльного буруна вынырнул навстречу «виллис». В почерневшем от солнца и пыли пассажире штабной машины мы узнали командира танковой части майора Черных. Он сообщил, что его танки находятся впереди, за третьей переправой.

— Через тридцать минут они должны подойти к Таллину, — заключил майор, посмотрев на часы.

Это было 22 сентября ровно в 5 часов утра. Весь путь от Раквере до последней переправы перед Таллином подвижная группа войск генерал-майора Трубачева проделала в течение одной ночи. Это был поразительный рейд!

Вот и последняя переправа. Немцы сбиты танками, форсировавшими реку. Грузовики с боеприпасами, наткнувшись на разрушенный мост, спускаются с высокого берега в воду. Впереди по колени в воде идет боец в побелевшей от солнца гимнастерке. С каждым шагом он все более настойчиво и весело покрикивает водителям грузовиков:

— Пройдут! Пройдут все «зисы»! Как миленькие проскочат!

Машины и впрямь проскакивают через последнее препятствие. К переправе спешат крестьяне с бревнами и досками. Каждый из них старается помочь бойцам.

— Родные вы наши, избавители! — говорит один из стариков. — Ждали мы вас как сынов своих.

По обе стороны шоссе стоят чистенькие домики эстонских поселков. Немцы не успели их уничтожить. Но они ограбили жителей, отобрали лошадей, коз, увезли в своих вместительных машинах и повозках домашние вещи. Множество таких машин потерпело во время бегства аварию, и теперь награбленное имущество валяется у дороги — женские и мужские костюмы в тюках, ковры, домашняя утварь.

Поднимаемся на высокий бугор. Перед нами весь город — от рейда до южных окраин. Дым клубится над портом. Оттуда доносится частая стрельба. Последние немцы в Таллине находят свою гибель у самой воды, на пирсах. Уличный бой затихает.

На улицах эстонской столицы с поразительной быстротой вспыхнули огоньки красных флагов. И откуда только взялось их так много в городе, где более трех лет царил кровавый фашистский террор!

Мы спешим на площадь Свободы, в центр Таллина. На тротуарах народ. Бойцов и офицеров окружают радостно-возбужденные люди, и каждый торопится сказать что-нибудь от сердца идущее. Пожимают руки, обнимают. Расспрашивают, что в Москве, в Ленинграде. Один из жителей спросил, встречались ли в походе бойцы из эстонских частей.

— Да вот они идут! — ответил офицер, показывая на соседнюю улицу, по которой втягивались в город колонны эстонского корпуса генерал-лейтенанта Парна.

Громче зазвучала эстонская речь. С тротуара кто-то окликал знакомого, какая-то женщина просила сообщить, где ее муж.

Радостный день! Вдвойне радостный, потому что столица Советской Эстонии не только очищена от немецких захватчиков, но и почти целиком спасена от разрушения благодаря стремительному наступлению Красной Армии. Немцы не имели возможности сжечь город, — им не дали для этого времени наши войска. Все же враг успел взорвать электростанцию, телефонный узел, поджег порт, повредил оборудование многих предприятий. Жители предупреждают бойцов о том, что многие здания минированы. Дворники ведут саперов в подвалы, показывают им провода от мин.

Столица Эстонии потеряла за время владычества немцев сотни лучших своих людей, в том числе представителей интеллигенции — деятелей науки, инженеров, врачей, педагогов. Гитлеровцы расстреливали и мучили эстонцев и русских...

Лица таллинцев, рассказывающих нам об этом, становятся мрачными. Люди называют одно за другим места, где немецкая комендатура творила расправу над своими жертвами.

Мы объехали центральные просторные улицы города и узкие улички предместий. Старинные готические дома и здания новой архитектуры. Город пронес через много столетий свой характерный облик. И нелепо, дико выглядят на эстонских улицах немецкие канареечного цвета надписи, бесчисленные указатели и предупреждения: «Ферботен» («Запрещено»).

Запрещено было эстонцам входить в кафе, предназначенные для немецких офицеров, пользоваться магазинами, в которых могли покупать только немцы. С радостью, торжеством срывают сейчас таллинцы со своих домов, с оград скверов, с дверей ресторанов и кафе омерзительные немецкие надписи.

Ведут пленных, захваченных в уличных боях или выловленных на городских окраинах. Толпа на улицах приходит в возбуждение. Люди с ненавистью разглядывают вчерашних мучителей Таллина, уничтоживших много тысяч сынов эстонского народа.

Над портом еще бушует пламя. Едем к гавани. Бойцы Героя Советского Союза гвардии полковника Петрова «прочесывают» район порта. Это нелегкая задача. С застрявшими там вражескими автоматчиками управились быстро. Но продвигаться по территории порта почти невозможно — так вся она загромождена брошенными в большом количестве автомобилями, повозками, тележками и неразгруженными эшелонами с разным имуществом, которое немцам так и не удалось увезти.

^