Отважные советские летчики
Уже темнело, когда к аэродрому подкрался вражеский самолет и, вынырнув из-за леса, стал сбрасывать бомбы. Заметив врага, лейтенант Добряков кинулся к своей машине. Он знал, что взлет при атаке чрезвычайно опасен, но не думал об этом. Как и все летчики, лейтенант жил одним стремлением, одной мыслью – беспощадно бить фашистских стервятников!

Осколки бомб осыпали площадку. Ее заволокло дымом. Не обращая внимания на это, Добряков запустил мотор. Его истребитель стрелою пронесся по полю и взмыл в воздух. Вот он уже под облаками.

Завидев советского сокола, вражеские летчики взяли обратный курс, пытаясь скрыться в сумерках. Но это им не удалось. Добряков стремительно атаковал врага. Снопы трассирующих пуль полетели в самолет противника. С бомбардировщика открыли ответный огонь. Искусно маневрируя, Добряков поднялся вверх и оттуда направил огонь пулеметов на вражеского стрелка.

– Цель поражена, – мысленно сказал он себе, когда прекратился огонь из задней полусферы фашистского самолета.

Но бомбардировщик еще летел. Его нужно было добить. Добряков снова кидается в атаку. Он посылает пули в наиболее уязвимые места. В темном небе вспыхивает пламя. Это горит и рушится на землю немецкий бомбардировщик.

Увлеченный боем, Добряков не заметил, что сумерки уже давно сгустились и наступила ночь. В погоне за врагом он далеко ушел от аэродрома, а горючее на исходе. Добряков решил произвести посадку. Снизившись, он разыскал площадку среди рощ и погруженных в мрак деревень. Неподалеку увидел взлетающие вверх языки огня. Это догорала сбитая им фашистская машина, Добряков повел самолет на посадку.

* * *

Фашистские танки были застигнуты врасплох. Сотни машин сгрудились на дороге и в окружающих лесах, когда группа советских самолетов неожиданно напала на них. Там и тут виднелись цистерны с горючим, шла заправка. Первые же бомбы полетели в цистерны.

Загремели взрывы, пламя об'яло стан врага. Фашистские гады, облитые взорвавшимся горючим, горели, как факелы. Языки огня вырывались из танковых люков. Многие машины рванулись в сторону, но и там их настигали меткие бомбы. Все покрылось дымом и огнем. Несколько заходов, и, сбросив последние бомбы, советские летчики легли на обратный курс. В это время враг стал приходить в себя. Он открыл ожесточенный огонь из зениток. Появились его истребители.

Осколки вражеского снаряда отбили у самолета летчика Тихого триммер руля глубины. Машина стала почти неуправляемой, к тому же осколками был тяжело ранен стрелок-радист, который уже не мог вести огонь. Фашистский истребитель накинулся на самолет Тихого и стал обстреливать его.

Враг готов был уже торжествовать легкую победу. Но в самую критическую минуту на помощь летчику Тихому подоспел соседний экипаж.. Стрелок-радист Шимкович подстерег врага и несколькими очередями пулеметного огня зажег его. «Мессершмитт» разбился.

Положение капитана Тихого продолжало оставаться тяжелым. Только исключительно хладнокровный летчик и большой мастер своего дела мог подчинить своей воле неуправляемый самолет. Началась борьба человека с машиной. Обессилев в бою, она шла книзу, готовая рухнуть на землю. Но твердая рука летчика, рука мастера сдерживала ее, заставляла двигаться, итти по курсу. Громадных усилий стоил каждый километр. Но все дальше и дальше уходил летчик от вражеского стана. Наконец, он подошел к своему аэродрому и благополучно совершил посадку. 300 километров вел Тихий неуправляемый самолет, в котором было до 80 пробоин.

* * *

Вечереет. Самолеты возвращаются с бомбежки. Только что они подавили фашистскую противотанковую артиллерию, которая мешала нашим танкам форсировать реку. Пока других заданий нет. Небо над аэродромом затихает, но самолеты стоят наготове. В любую минуту они готовы снова взлететь в воздух.

В одной из машин сидит молодой летчик старший лейтенант Дмитриев. Молодой – только по возрасту. В его боевой биографии немало героических дел. Он участвовал в боях на Халхин-голе и сбил два самолета. Орден Красного Знамени на его груди напоминает об этих подвигах. За несколько дней отечественной войны он сбил еще три самолета – три двухмоторных бомбардировщика «Юнкерс-88».

Загорелое, приветливое лицо, умный, проницательный взгляд. О своих воздушных боях с фашистами Дмитриев говорит лаконично.

– 22 июня, – начинает он, – увидал немецкий бомбардировщик. Он сбросил одну бомбу. Я взлетел, догнал и уничтожил.

– 23 июня меня отправили с донесением в штаб. По возвращении оттуда вижу: летит «Юнкерс». Решил уничтожить. Он стал удирать. Я за ним, – и сбил.

– 24 июня я вылетел на прикрытие аэродрома. Вижу – «Юнкерс». Он тоже заметил меня и стал сбрасывать бомбы, еще не дойдя до цели. Решил уничтожить его, и это было сделано.

Остается только добавить некоторые детали последнего из этих трех боев, проведенных Дмитриевым. Третьего «Юнкерса» он расстрелял в упор метров с пятидесяти. Потерявши управление, фашистский бомбардировщик вынужден был сесть возле нашей запасной авиаплощадки, на которой в это время работал техник Сигов. Когда Сигов увидел снижающийся фашистский самолет, он бросился на дорогу, остановил первую же машину и помчался к месту приземления. Техник подоспел к сбитому самолету вовремя. Фашистские летчики вылезали пз кабин. Их было четверо. Сигов приказал им поднять руки кверху. Под дулом нагана они подчинились и были захвачены в плен смелым техником.

Действующая армия. (По телеграфу).
^