Молодые истребители
По возрасту никто из них не мог еще быть призван в армию и им надо было ждать год – полтора, пока до них дойдет черед. Но возрасту каждый из них мог только думать об армии, мечтая о подвигах и отважных поступках. Дрались на фронте старшие братья, ушли в ополчение отцы. Оставаться дома возле матери в такое время было трудно. Стало известно о формировании Истребительных батальонов. Сотни молодых ребят пошли туда добровольцами. Работа истребителя овеяна особой романтикой, в глазах человека юного. Некоторым из этих молодых ребят думалось, что завтра же они обнаружат и уничтожат вражеских парашютистов или им немедленно дадут задание поймать таинственного, ускользающего из рук шпиона. Все оказалось не совсем так. С ними проходили боевую подготовку, обучали их меткой стрельбе, прививали им военную закалку. Вихрастые пареньки подтянулись, стали собраннее, спокойнее, строже. Можно было бы сказать, что они очень выросли за это время. И вот настал день, когда многим из них довелось первый раз быть в деле.

Это был день первого налета вражеской авиации на Москву.

Зажигательная бомба упала прямо к ногам молодого бойца. Это был белобрысый, розовощекий паренек; с лица его еще не сошла детская припухлость. Сроду не видел он в глаза зажигательной бомбы. Сорвав с головы пилотку, он схватил ею бомбу за стабилизатор и сунул огненным рыльцем в песок. Бомба еще не успела разгореться. Но паренек, как было сказано, никогда в жизни не видел зажигательной бомбы и его разбирало любопытство посмотреть, как же она горит. Наклонившись, он схватил бомбу за хвост и потянул ее из песка назад. Не успел командир крикнуть ему: «Не тронь!», как повалило белое пламя, дым, посыпались искры, паренек странно накренился, сунул бомбу обратно в песок и глуховатым, но спокойным голосом сказал:

– Товарищ командир, мне обожгло глаза. Я ничего не вижу.

Командир схватил его за руку, потащил через двор на медпункт. Над головами у них рвались снаряды, командир, как поводырь, вел паренька за собою, прошел двор и стал подниматься с ним по узким лестничкам. И вдруг паренек сказал сконфуженно:

– Товарищ командир, разрешите вернуться. Я уже все вижу...

Очевидно, глаза его были ослеплены ярким светом пламени и через несколько минут это прошло. Он вернулся во двор, таскал бомбы за хвост, бил их, как головешки, – и все это делал весело, спокойно, с шуточкой...

Прошло несколько дней, и этим же молодым истребителям, получившим уже крещение огнем, пришлось в первый раз встретиться с делом, о котором каждый из них втайне мечтал, идя в истребительный батальон.

Во время воздушной тревоги один из бойцов заметил, что в расположенном неподалеку доме вспыхнул свет. Он загорелся в комнате, потолок которой был стеклянным; сначала была видна короткая вспышка, потом комнату сразу залил сильный свет, как будто там зажгли люстру, и после этого все сразу померкло.

Отряд бойцов двинулся к дому.

Состав отряда был очень разнообразен. Вместе с молодыми истребителями шел доктор биологических наук, человек среднего возраста, даровитый и серьезный ученый, ставший бойцом истребительного батальона. С доктором недавно произошла следующая история.

Он должен был читать бойцам лекцию на тему «Кровь». Вечером он сидел в ленинском уголке и готовился к лекции. В это время отряд, в который входил доктор, получил оперативное задание. Командир, зная, что доктор готовится к лекции, от задания его освободил. Доктор выбежал из ленинского уголка, не помня себя. Он стоял перед командиром навытяжку и доказывал, что он должен итти вместе с отрядом, что он успеет подготовиться к лекции, что он не для того обучился обращаться с винтовкой, чтобы сидеть над книжками и конспектами. И командир, раздумав, отпустил бойца истребительного батальона, доктора биологических наук, на оперативное задание.

Сейчас доктор, поправляя очки, шел прямо к дому, где, только-что орудовал враг. В красном уголке отряда, в котором состоял доктор, висел список лучших стрелков и в числе их была и его фамилия. Вместе с доктором шагали молодые истребители. Они хорошо знали его и любили. Впереди шел командир.

Когда они подошли к квартире, в одной из комнат которой была замечена сигнализация, они увидели, что дверь квартиры была опечатана.

В квартире, по всей видимости, уже давно никто не жил.

Взломав двери, истребители вошли внутрь. Было темно и тихо, пахло пылью, нежилым домом. Они прошли в комнату, откуда были поданы световые сигналы. Сквозь стеклянный потолок лился свет лупы. Комната была пуста. Под самым потолком висела люстра с тремя лампочками. Истребители внимательно оглядели комнату. И вдруг они увидели, что подушка на диване примята так, что на ней остался отпечаток головы, как если бы человек только-что встал с дивана. На столе лежал свежий белый хлеб, сыр, стояла бутылка вина. Легкая штора на одном окне тихонько раздувалась, – бойцы подошли и увидели, что окно открыто настежь. Из окна через чужой балкон можно было выбраться на улицу. Очевидно, это был путь, по которому враг входил и выходил из пустой квартиры. Диверсанту не удалось далеко убежать. Он был пойман.

Молодые бойцы проходили сложную науку. Они учились отваге и выдержке, они приучались быть зоркими и наблюдательными. Они знали, как велика бдительность населения и его поддержка, и учились не оставлять без внимания ни одного слова, ни одного указания, сделанного простыми мирными жителями. Всем было памятно, как две пожилых женщины, две домашних хозяйки, сидя на завалинке и толкуя о своих делах, увидели человека в военной форме, идущего по улице и внимательно оглядывающего дома. Он прошел раз и другой, видимо, ища что-то. А улица эта, надо сказать, была недалеко от одного крупного завода. Женщины спросили у прохожего, что он ищет. Он назвал им улицу, перепутав название. Тогда женщины спросили у него документы. Засмеявшись, он протянул им паспорт. И здесь полная седая женщина, прижав к груди чужой паспорт, сказала строго:

– Откуда у вас, военного человека, паспорт? У вас должен быть воинский билет. У сыновей моих были только воинские билеты, я знаю это...

Бойцы помогли женщинам задержать неизвестного и отправить его в соответствующие органы. Грозное время войны требовало от каждого зоркости неустанной бдительности. Жизнь воспитывала в молодых бойцах новые качества.

Инструктора школ шоферов, определяя способности того или иного ученика, часто говорят:

– У него нет чувства опасности.

Молодой шофер иногда водит машину с излишней уверенностью и даже лихостью, потому что он еще не осознал, что такое опасность. Ребенок, который ходит по карнизу, не боится упасть, ибо он не знает, что такая вещь может с ним случиться.

Храбрость, построенная на отсутствии ощущения опасности, может быть у человека юного. Это храбрость хрупкая, непрочная, слабой закалки. Молодые бойцы быстро осознали это. К ним пришла храбрость знания, удел люден зрелых. Сама жизнь была для них школой. Встретив опасность лицом к лицу, они стали сильнее, мужественнее. Работая под градом осколков, под бомбами, которые враг бросал с самолета, они поняли, чем это им грозит. В них вырастало презрение к смерти, свойство истинно храбрых, тот ледяной холодок отваги, который не дает дрогнуть сердцу.

А эти сердца очень молоды.

^