В городе Ленина
Завод и фронт
Море чувств бушует в Ленинграде. На фронте священная ненависть к врагу заставляет крепче сжимать винтовку в руках, бить без промаха, не отступать ни на шаг. На заводах и фабриках Ленинграда эта ненависть побуждает работать так, как еще никто и никогда в мире не работал.

В цехе на черной доске цветным мелом нанесена краткая сводка. Через час появится другая. Это – сообщение о том, как работает цех, участок, как соблюдается график, как идет выполнение срочного заказа для фронта.

Эти сообщения на заводах называют молниями. Стенная газета теперь слишком долгое дело, требуется несколько строк, лаконичных, оперативных, действенных, зажигающих. И вот кто-нибудь из членов редколлегии стенной газеты набросал на доске эти несколько строк, отметил лучшего слесаря, по которому следует равняться, сборщика, фрезеровщика. Это – боевое донесение с одного из участков фронта, где жужжат моторы, где резец впивается в металл, где ослепительно вспыхивает электрод сварщика.

Диспетчер склонился над своим пультом. График нерушим. Сборщик Антонов заканчивает свою часть работы. Сейчас будет ввинчен последний шуруп. Антонов вырвался вперед. Решают напряженные минуты. Заказ выполнен. Изделие поступает в контроль. Очередная молния появляется на цеховой доске.

Рабочий день окончен. К молодой девушке поочередно подходят ее друзья и товарки.

– Товарищ комсорг, задание выполнено мною на 147 процентов.

Но ни юноша, ни девушка не будут свободны после работы. Кто пойдет на стрельбище и заляжет у пулемета, кто отправится на дежурство в госпиталь, кто проведет еще одно занятие со своей группой самозащиты. А кто останется на заводе на вторую смену и потом снова доложит о том, что задание oн выполнил с большим превышением.

Иначе теперь и не бывает. Молнии появляются, исчезают, цифры растут с каждым часом. Труд для фронта – священный труд. Его отмеряет теперь только одна мера – любовь к родине. А эта любовь не знает предела.

– Павел Парамонович, – говорит заслуженному фрезеровщику Симичеву начальник участка Копысов. – Нужно сделать штамп. Раньше на это я дал бы часов 80, а теперь – 24.

– Есть дать штамп через двадцать четыре часа, – отвечает фрезеровщик. К утру штамп будет готов, можно не тревожиться.

– Михаил, – обращается к совсем юному комсомольцу Родионову мастер Борисевич. – По норме полагается 12 рычажков, а мне требуется 25.

И нормой Родионова стали двадцать пять рычажков. Но это была работа до обеда. К концу дня Родионов выдал пятьдесят рычажков.

Нам приходилось видеть в эти дни на заводах флажки у станков. Таких флажков много. Но их надо заслужить, это боевой знак стахановца военного времени. Флажок дается тому, кто превышает норму вдвое, втрое, кто бережет инструменты, материалы, кто каждый день добивается новых успехов по всем показателям своей работы.

С первых дней войны ставельщик Лебедев работал так, как требовала война. Недавно у него не стало напарника, теперь он отлично работает за двоих. При этом у Лебедева не пропадает ни один грамм металла. Лебедев безусловно достоин флажка стахановца военного времени.

Про молодых работниц Васильеву и Тихомирову шутливо говорят:

– Вне очереди произведены в пятый разряд.

Обе они недавно были токарями третьего разряда. Теперь вполне справляются со сложной работой токарей пятого разряда. И обе быстро приближаются к тем показателям, за которые полагается флажок стахановца военного времени.

...Изменилось самое отношение к станку. Станок стал боевым оружием. На одном из оборонных заводов рабочий оставил свой станок грязным. На другой день его судили перед лицом всего цеха. Он раскаялся и дал слово, что с этой минуты будет относиться к своему станку, как к винтовке.

Женщины заменили мужей, ушедших на фронт. Но это не просто замена одних рабочих рук другими. Жены, матери и сестры бойцов заняли места в боевом советском строю и работают упорно, мужественно, толково.

«Мы сейчас работаем много, – пишет работница ленинградского завода т. Ховричева, – а если бы надо было работать еще больше, ничто не остановило бы нас. Нет такой преграды, которая помешала бы нашему стремлению во что бы то ни стало победить врага».

Подростки-ученики появились на заводах. Смышленные, быстрые, они со всем пылом своих юных лет осваивают производство. Обучение ведется непосредственно на рабочем месте. Окруженные вниманием и заботой всего коллектива, они работают так, что даже самые требовательные «старики» отдают им должное. В суровые дни начинают эти юноши и девушки свою самостоятельную жизнь. Но первые шаги сделаны, и уже видит опытный глаз, что у этих новых молодых советских рабочих будет твердая поступь.

Линия фронта проходит по каждому цеху, по каждому пролету, у каждого станка. Тыл... Теперь этого слова ни от кого не услышишь. Когда мы на плечах врага пойдем обратно по военным дорогам, когда советская земля примет последний труп фашиста, тогда наш город снова станет тылом. А до тех пор он – фронт и только фронт. Ему – все мысли и силы, ему – пламенное трудовое вдохновение, ему – бессонные ночи у станка, у мартеновской печи, ему – воля и сердце, вся жизнь.

Ленинград, 27 августа. (По телефону)
// Известия № 203 (7579) от 28 августа 1941 г.
^