Лейтенант Забненков
Впервые мы увидели Забненкова в воздухе. Его штурмовик пронесся у нас над головами. На земле шел бой. Несколько самолетов поддерживали нашу пехоту. Один из них стремительно летел над немецкими позициями. Он бомбил, увертывался от зенитного огня, снижался почти до крыш, строчил из пулемета, делал круги и снова заходил на цель. Стоявший рядом с нами капитан, вглядевшись в небо, сказал:

– Забненков летит, я знаю его почерк!

Пять раз наблюдали мы в этот день советскую штурмовую авиацию в действии. Летчики из части подполковника Сидоренко бороздили воздух. Они здорово насолили немцам, и стоило только появиться штурмовикам, как над расположением врага подымалась страшная трескотня. Фашисты вели яростный огонь. А штурмовики пикировали и обстреливали их огневые точки, взрывали автоцистерны на берегу реки, топили баржи, заставляли умолкать минометы. Днем загорелись домики на острове, откуда вчера стреляли немцы. И во всем этом тоже участвовал младший лейтенант Забненков.

На другой день мы встретились с ним на аэродроме. Летчик сидел на земле, недалеко от своего самолета. Он встал и подошел к нам. Широколицый юноша со светлыми глазами и твердым взглядом пилота. Узнав, что мы хотим с ним поговорить, он подумал и, посмотрев на часы, сказал:

– Через час, пожалуйста, теперь я лечу на работу.

– Туда, где мы вас вчера видели?

– Нет, несколько северо-западнее.

Он был в обычной гимнастерке и в кожаном шлеме. Попрощавшись, он неторопливой походкой направился к самолету. Под шум заводимого мотора мы наблюдали, как Забненков влез в кабину и опробовал пулемет. Через мгновенье девять самолетов, сверкнув на солнце, ринулись в небо.

Мы остались наедине с техником. Oн пристально глядел вверх, следя за своей машиной.

– Штурмовики зверски летают, – задумчиво сказал он, – ничего не боятся, идут на такой высоте, что за трубы цепляются. Вот хотя бы к примеру Забненков, вам рассказывали о нем?

...Михаилу Забненкову – 25 лет, но жизнь, которую он прожил, длиннее его возраста. Он был учеником ФЗУ, потом слесарем на московском заводе, потом бригадиром и мастером. Одновременно он занимался в аэроклубе: по выходным дням юноша осваивал прыжки с оружием с тяжелой машины. В 1939 году он получил звание инструктора и обучал парашютистов.

Уже в первую неделю отечественной войны летчика Забненкова ранили. На третий день он умолил врача отпустить его из госпиталя и в то же утро очутился в небе. Он вышел из госпиталя с пулей, которая осталась в его груди между ребрами. С этой пулей он летает до сих пор.

За семьдесят дней войны летчик испытал многое. Он часто видел смерть, был с ней, что называется, на короткой ноге и научился не замечать опасности. Он решил для себя: победить или умереть! – как тысячи других людей в дни великой народной воины. Вначале, после ранения, ему было трудно работать, он быстро утомлялся, но никому об этом не рассказывал. Страшная ненависть к врагу поддерживала в нем силы.

Михаил Забненков хорошо помнит раскаленный летний день, когда он отстал в воздухе от своего звена. Внизу появились немецкие грузовики, бронемашины, танки. Он круто повернул и спикировал вниз. Его рана еще не зажила, и он три раза чувствовал, что теряет сознание, но он снова заходил на цель, бил из пулемета по машинам и несколько из них сжег.

Силы его истощались. Он выпустил ручку управления. Заметив землю в двадцати пяти метрах, Забненков последними усилиями выпрямил самолет и стал подниматься вверх. Потом налетели два «Мессершмитта», преследовали его и стреляли из пулеметов. Он развернулся и пошел на них в атаку. Один «Мессершмитт» быстро отвернулся, второй продолжал вести огонь. Вражеские пули пробили бак и два цилиндра, зенитные снаряды попали в фюзеляж. Летчик взял курс на восток и добрался до аэродрома.

Михаил Забненков вылез из машины весь в грязи, в ссадинах. Кровь хлестала из его носа и открывшейся вновь раны. Он начал осматривать машину.

У него есть задушевные друзья: летчики Буц, Кочергин, Алексеев и другие. Все они – юноши, но уже порядком обстреляны фашистскими зенитками. Они «мастера-штурмовики». Вместе с ними Забненков выходит на боевой курс, вместе с ними в короткие перерывы между налетами тренируется в воздухе. Они дружат между собой сурово, обстоятельно, дружат, как сверстники и бойцы.

Когда летишь на штурмовку, летишь низко и замечаешь все то, что делается у врага. Михаил Забненков десятки раз видел немецкую пехоту в лицо, и ломаные линии окопов, и отдушины домов, откуда бьют автоматчики, и мелкие серые фигуры в касках, скрытые за кустами.

Летчик изучил хитрости «Мессершмиттов».

– Раньше здесь летали фашистские ассы. Теперь их повыбивали.

Он знал, что «мессеры» стараются напасть со стороны солнца, любят набрасываться втроем на одного, заходить с хвоста, а встретившись один на один, – дать очередь и скрыться за облака. Он все это знал и не давался им в руки.

Послужной список летчика пестрит записями: столько-то сожженных танков, столько-то колонн, эшелонов, баз фашистов. Недавно за свое искусство и безотказное мужество Забненков награжден орденом «Красное Знамя».

...Мы все еще стояли на аэродроме, когда вдруг послышался шум самолета. Комиссар эскадрильи посмотрел на часы – прошло восемьдесят минут со времени вылета. Самолет шел на посадку. Вскоре он рулил уже по полю, подымая пыль над травой. Мы издали увидели, как Забненков идет к командному пункту. На нем была обычная гимнастерка и кожаный шлем, повернутый набок. Он шагал легко и уверенно.

Сегодня он сорвал переправу немецкой пехоты.

Действующая армия
// Красная звезда № 211 (4966) от 7 9 1941 г.
^