«Идеология» бешеных собак
Теория и практика фашизма – перманентная война. К ведению этой войны, к истреблению миллионов и миллионов людей фашисты готовились давно, соответствующим образом подбирая и воспитывая свои кадры. Но особенно широкий размах получила эта их «деятельность» после захвата нацистами власти в Германии в 1933 году. Используя всевозможные формы и методы пропаганды и принуждения, фашистская клика начала усиленно подготавливать массы к несправедливой, захватнической войне. За восемь лет своего господства фашисты немало сделали в смысле растления души немецкой молодежи.

Вся система идеологического воспитания и подготовки масс к войне сводилась и сводится в гитлеровской Германии к тому, чтобы убить в сознании людей все человеческое, привить им отвращение к разуму и мысли, развязать в людях самые низменные инстинкты, превратить их в тупых и бездушных кровожадных автоматов. Садизм и жестокость, цинизм и холодный расчет, наглость и фальшь, – вот арсенал средств гитлеровского воспитания, в основе которого лежит солдафонская муштра.

На протяжении ряда лет фашисты вколачивали в мозги немецкого населения и в первую очередь молодежи, солдат расовые бредни, мысль о праве «арийцев» уничтожать миллионы людей другой расы. Фашисты развращают душу солдата перспективой легкой наживы, перспективой грабежа мирного населения, насаждают в армии мародерство, провозглашают право немецкого солдата как представителя «высшей расы» безнаказанно делать в оккупированных районах все, что ему заблагорассудится.

Вот что говорил однажды своему сподвижнику Раушнингу фашистский обер-бандит кровавая собака Гитлер о задачах воспитания:

«Мы вырастим молодежь, перед которой содрогнется мир: молодежь резкую, требовательную и жестокую. Я так хочу. Я хочу, чтобы она походила на молодых диких зверей». Бывший шпик, возомнивший себя Наполеоном, Гитлер в кругу своих сподвижников высказывал следующие «соображения»:

«Я освобождаю человека от унижающей химеры, которая называется совестью». «Меня не удерживают никакие соображения теоретического или морального порядка». «Я провожу политику силы, не беспокоясь о мнимом кодексе чести». «Каждое дело имеет свой смысл, даже преступление».

И далее:

«Мне нужны люди с крепким кулаком, которых не останавливают принципы, когда надо укокошить кого-нибудь. И если они сопрут при случае часы или драгоценности, – плевать мне на это».

Невежда и громила науки бахвалится своим мракобесием и варварством. «Раз и навсегда, – говорит он, – надо покончить с тем, что называют всеобщим образованием. Всеобщее образование – это яд... Мы – варвары и хотим быть варварами. Это почетное звание».

Уже с детства фашисты душат в ребенке всякое проявление человеческой мысли. На школьной скамье они начинают насаждать и поощрять варварскую жестокость, циничную распущенность.

Что можно сказать, например, по поводу таких «арифметических» задач, которые напечатаны в школьных учебниках, выпускаемых фашистскими «воспитателями»:

«54 бомбардировщика бомбят вражеский город. Каждый самолет взял 500 зажигательных бомб, помимо фугасных. Вес каждой зажигательной бомбы – 1 кг 500 г. Принимая во внимание, что 70 проц. бомб упадут за чертой города и только 20 проц. общего числа бомб, упавших в черте города, произведут нужное действие, – определить, сколько в городе вспыхнет пожаров...»

Это не выдумка, не фантазия. Эта «задача» взята из официального фашистского учебника, одобренного и рекомендованного для школ.

С тех пор, как фашисты стали охватывать своим влиянием массы и молодежь, прошло 10–12 лет. Мальчики и юноши, которым в ту пору было от 6 до 18 лет, достигли теперь возраста от 18 до 30 лет. Это поколение, вымуштрованное фашистами, прошедшее школу фашистского воспитания, отравленное дурманом человеконенавистнической фашистской пропаганды, нравственно искалеченное, стало теперь основным ядром фашистской армии.

Сотни тысяч и миллионы немцев, сражающихся в войсках Гитлера, отражают типичные черты разбойничьей банды, сборища ландскнехтов и кондотьеров.

Фашистское командование открыто насаждает грабительский дух в армии, об'являя, что «надо создать личную материальную заинтересованность каждого солдата в войне». Недавно в руки Красной Армии попал приказ германского генерала Баха, разосланный немецким частям перед наступлением на город Н. (восточный фронт).

В этом приказе было сказано: «Всякий солдат имеет право взять в городе в личную собственность все, что он пожелает. Каждый может унести все, что он может унести».

С ожесточением диких зверей, набрасывающихся на добычу, с холодно тупым равнодушием и кровожадностью людоедов фашистско-немецкие мерзавцы убивают женщин и детей, творят чудовищные преступления, терзают беззащитных раненых, грабят госпитали и совершают тысячи других зверств.

Все кровавые преступления «святых отцов» инквизиции, восточных тиранов, орд Атиллы и Чингисхана бледнеют перед кровавыми оргиями фашистских людоедов. Мрачнейшие страницы истории человечества – ничто в сравнении с ужасами, творимыми гитлеровскими мерзавцами.

О моральном облике фашистской армии свидетельствуют письма и дневники самих солдат фашистской армии.

Приведем некоторые примеры. Солдат 435-го немецкого пехотного полка Бертольд Браун в своем дневнике записывал:

«28 июля. Сегодня выдался спокойный день. Солдаты шныряют по опустошенным домам и возвращаются с узлами и мешками. По нашим военным законам грабеж – в некотором роде доблесть.

3 августа. Я уже 10 дней в аду, который называется восточным фронтом. Сколько я видел за эти дни убитых немцев! Сегодня обер-лейтенант застрелил Леопольда Штраухмана – отца шестерых детей – за «вредные разговоры».

Немецкие офицеры и солдаты цинично сообщают в своих письмах о расстрелах фашистами пленных, об убийствах мирного населения.

Альберт Крейцер писал Рудольфу Крейцеру с фронта из Литвы 29 июня 1941 г.: «Уже после первого столкновения у нас был один убитый и пять раненых. На другой день еще один был убит партизанами, за что мы, впрочем, немедленно расстреляли семерых русских».

Унтер-офицер Ланге (полевая почта 325324) писал Геди Байслер:

«Во Львове было настоящее кровопролитие... Точно так же в Тарнополе. Из евреев никто не остался в живых». Ты можешь себе представить, что мы не имели никакого сожаления к ним. То, что еще произошло, – не могу тебе сообщить».

«Наша дивизия не берет больше в плен, а всех, кто попадается к нам в руки, мы расстреливаем, – писал обер-лейтенант Зильберт Кун своей жене Фриде 9 июля 1941 года. – Поверь мне, что расстреливается каждый, кто попадается нам на пути: будь то штатский или солдат, если он только кажется нам подозрительным».

Макс Грубер пишет Карлу Зейтцингер 8 июля 1941 г.: «Ты не можешь себе представить, что здесь происходит. Все, что встречается нам по пути, расстреливается, ибо столько партизан, сколько есть в России, в Польше никогда не было. Можешь себе представить, как мы с ними обходимся: когда мы проезжаем через какую-нибудь русскую деревню и в нас стреляют, мы расстреливаем всю деревню».

Священный огонь гнева, испепеляющая врага ненависть горят в сердце каждого патриота нашей великой страны, каждого гражданина Советского Союза, каждого бойца и командира Красной Армии. Фашистские гады ответят сторицей за все: за кровь женщин и детей, за зверские истязания мирного населения, за расстрелы пленных, за бомбежку госпиталей и мирных городов. Фашистская армия должна быть уничтожена.

Солдату фашистской армии противостоит чистый и светлый моральный облик воина Красной Армии, подлинного носителя культуры и гуманизма, умеющего во имя прогресса презирать смерть и опасность. Уверенный в правоте своего дела, беззаветно защищающий свою родину, он смело идет на «таран», он не щадит крови и жизни своей, чтобы уничтожить злейших врагов человечества – немецко-фашистских мерзавцев.

// Известия № 215 (7591) от 11 сентября 1941 г.
Подготовил Пётр Андриянов, источник текста: Милитера (Военная литература)
^