Бессмертие
Двадцать три года боролись и строили своими руками, своим талантом, боролись, строили, учились, формировались, обтесывались, росли и выросли советские люди. Преодолевали тяжелые и трудные времена, напрягали все силы, вытягивая махинищу – свою землю – к рубежам цивилизации и высшей культуры.

В стремительном движении вперед, под грохот строительства, в суматохе повседневных дел, в самокритике, столь свойственной русским людям, создавался характер советского человека – человека, протягивающего руку, чтобы смело сорвать перед собой завесу будущего и смело устремиться в него.

Каков этот новый советский человек, какая у него стать и какая повадка, – никто толком не знал. Все было в движении – вчера он еще Ванюшка да Ванька, а сегодня – Иван, а завтра уже Иван Петрович, с четырехсотпроцентными нормами превышения и герой труда...

И вот война, как бы резцом гениального скульптора, изваяла перед нами, перед всем миром фигуру нового советского человека. Ему перед смертным боем есть на что оглянуться: на им самим облюбованную в мечтах и построенную, политую трудовым потом громаду государства...

И в глазах его, устремленных на врага, – ясность и гнев, твердость и рассчетливая ярость умного бойца.

И он таков, что в стане смертельного врага, двинувшего миллионные полчища механизированных человеко-зверей, началось смятение. Они в своем стратегическом плане – завоевания России и оттеснения славян и прочих народов в полярные тундры – не предусмотрели главной и роковой для них данности: бесстрашия и стальной воли красного бойца. Его смелого и чистого сердца, которое бьется в один лад – удар в удар со всей родиной...

Помянем с любовью и гордостью три сердца, переставшие биться, три сердца, горячо отдавшие себя за родину, – трех героев-летчиков Николая Сковородина, Леонида Ветлужских и Василия Черкашина,

Их подвиг был прост для советского патриота, для русского летчика и невозможен, непонятен и неосуществим для человека-зверя, фашиста-немца.

Николай Сковородин, Леонид Ветлужских и Василий Черкашин вылетели на бомбардировщике, имея задание – разгромить большую группу немецкой пехоты, двигавшейся к речной переправе.

Бомбардировщик Сковородина атаковал фашистскую колонну и устлал дорогу и поле трупами солдат и разбитых повозок. Пролетев до конца колонны, он развернулся и атаковал вторично изо всех пулеметов немцев, бегущих по полю. И во время этой атаки зенитный снаряд попал в бомбардировщик и зажег его...

Дотянуть на горящей машине до линии нашего фронта было уже невозможно. Оставалось выброситься на парашютах. Это значило – плен...

Очевидно было так, что командир, Николай Сковородин, отдал лишь короткий приказ, знал, что товарищи хотят того же, что хочет он... Горящий бомбардировщик развернулся во второй раз и пикировал в сторону от дороги, где сбилось несколько сот немецких пехотинцев... Прошло несколько секунд, несколько ударов сердца, и огромный советский самолет, пылая, на бреющем полете врезался и рухнул в гущу фашистских солдат и взорвался, разметывая проклятых врагов... Жизнь за жизнь! Нет – за три жизни – сотни жизней...

Так умирают советские летчики, так умирают большевики, так воюет советский народ. Народ бессмертный и непобедимый!

^