Гитлер – ставленник оголтелого германского империализма
«Кайзер ушел, генералы остались» – так называется роман одного антифашистского писателя, описывающий картину разгрома и краха вильгельмовской Германии осенью 1918 г. В более полном виде формула должна была бы гласить: кайзер ушел, но остались генералы, остались магнаты тяжелой индустрии, остались остэльбские юнкера-помещики.

Еще до войны 1914–1918 гг. германский империализм отличался своим разбойничьим характером. Угольные, стальные и пушечные короли Рурского бассейна, быстро разбогатевшие владельцы крупных химических, электротехнических, машиностроительных концернов требовали самой активной агрессии. Они мечтали завладеть богатыми источниками сырья, рынками сбыта, полем для приложения капитала, чтобы еще больше возросли их сверхприбыли.

В лице юнкерско-помещичьей касты воротилы трестов и банков нашли себе союзников. Дворяне голубой крови нередко свысока смотрели на буржуазных выскочек, но их об'единяла общая цель – добиться того, чтобы Германия стала «превыше всего на свете». Воплощением этого союза юнкеров с магнатами капитала была кайзеровская армия. Находясь в руках прусской военно-дворянской касты, армия эта была покорным орудием захватнических планов германского империализма. Четыре года кайзеровские генералы и офицеры со звучными феодальными фамилиями заставляли миллионы Шульцев, Мюллеров и Шмидтов проливать кровь за обогащение рурских заводчиков, за присоединение французских железорудных бассейнов (Лотарингия, Брие) к Германии, за разбойничьи планы «Срединной Европы» (прообраз фашистского «нового порядка в Европе»), за железную дорогу Берлин – Багдад, за обширные завоевания на Востоке, в России...

Завоевательная программа германских империалистов потерпела полный крах. Ленин писал о пути германского империализма в 1914–1918 гг.: «Сначала он невероятно раздулся на три четверти Европы, разжирел, а потом он тут же лопнул, оставляя страшнейшее зловоние». Армия кайзера была разгромлена, германские дивизии покатились с Западного фронта обратно. Кайзер трусливо бежал в Голландию. Победа коалиции, боровшейся против Германии, была полной. Версальский мир отрезал от Германии ряд территорий и предусмотрел систему мер, ограничивающих ее возможности в области вооружений. Казалось, германскому империализму нанесли уничтожающий удар.

Но это было далеко не так. Разгром империи Гогенцоллернов не уничтожил ядовитого жала германского империализма – офицерского корпуса кайзеровской армии. Офицерская каста во главе со старым вильгельмовским генералитетом сохранилась в целости и неприкосновенности. Вильгельмовское офицерство, воспитанное в духе тупой прусской муштры, на идеях звериного шовинизма, за четыре года войны одичало и в значительной своей массе превратилось в профессиональных убийц, не приспособленных к какому-либо виду полезного труда. Эта каста составила основу германской армии – рейхсвера, а также так называемого «черного рейхсвера», т. е. бесчисленных бандитских «патриотических» союзов, которыми кишела послеверсальская Германия.

Военный разгром Германии не уничтожил также экономической основы разбойничьего германского империализма – безграничного господства монополий в хозяйственной жизни страны. Как это ни кажется парадоксальным, случилось как раз обратное: поражение Германии в войне сделало магнатов монополистического капитала еще более полными властелинами всей германской экономики. Этому способствовало массовое разорение не только мелкой, но и средней буржуазии в ходе войны и послевоенной инфляции. Огромные военные прибыли крупнейших капиталистов, широкая волна концентрации капитала, прокатившаяся в Германии сразу же после войны, породила таких гигантов монополистического капитала, как концерн Стиннеса. Военный разгром Германии нисколько не подорвал также и мощи крупного помещичьего землевладения. Ни один волос не упал с голов господ-помещиков, они не потеряли ни одного акра земли. Юнкера-помещики еще теснее сомкнулись с магнатами капитала.

Офицерский корпус вильгельмовской армии и магнаты монополистического капитала стояли у колыбели немецкого фашизма и сопровождали его на всем пути развития.

Как известно, Адольф Гитлер после крушения кайзеровской армии нашел приют у мюнхенского окружного командования рейхсвера. Полковник Эрнст Рем – впоследствии убитый Гитлером в «ночь длинных ножей» 30 июня 1934 г. – нашел Гитлеру наиболее подходящее применение: будущий «фюрер» стал агентом разведки, попросту говоря, шпиком. Именно по долгу этой своей службы Гитлер, посещая собрания различных политических организаций, набрел на кружок взбесившихся мелких буржуа, которые вшестером основали «Германскую национал-социалистскую рабочую партию», хотя ни один из них не имел ничего общего с рабочим классом, не имел ни малейшего отношения к социализму, а национальные задачи представлял себе в духе черносотенной шовинистической прессы.

Жажда реванша после потерянной войны томила как рейхсвер, так и магнатов тяжелой индустрии. Но эту жажду обе силы германского империализма утоляли по-разному. Офицеры рейхсвера топили свои несбывшиеся мечты в крови рабочего класса, глушили нечистую совесть тайными убийствами. Короли угля и стали шли по пути экономической экспансии. Не сумев прибрать к рукам богатства чужих стран, они стали тем беззастенчивее класть в карман достояние своих соотечественников. На костях тысяч и тысяч мелких и средних буржуа, на жесточайшей эксплоатация трудящихся воздвиг вавилонскую башню своего концерна Гуго Стиннес, безумно разбогатевший в годы войны и последовавшей за ней инфляции. С полным правом один из историков германского фашизма называет Стиннеса «первым национал-социалистом», ибо его программа была точно такая, как и программа Гитлера: скрутить в бараний рог рабочий класс, восстановить и усовершенствовать – за счет голода трудящихся масс – германскую военную машину и начать снова борьбу за мировое владычество.

За Гитлером в его истерической агитации пошли тысячи отчаявшихся мелких буржуа, разоренных и стоявших на грани разорения. Их энергии хватило ровно настолько, сколько нужно для кровожадных речей в пропитанных табачным дымом пивнушках. При первой же пробе оружием «воинство» Гитлера разбежалось. После сорвавшейся попытки захвата власти (мюнхенский «пивной путч») Гитлер оказался у разбитого корыта. В руководимой Гитлером фашистской партии шли раздоры, ее влияние все более падало. Гитлер из кожи лез вон, чтобы найти себе настоящего хозяина. Он был найден – в лице властелинов Рура, феодальных владык угольно-металлургического черного царства.

Начиная с лета 1926 г., Гитлер становится все более частым гостем в Руре. Доступ к магнатам промышленности ему открыл Фриц Тиссен. Фриц Тиссен был одной из крупнейших фигур нового германского империализма. Владелец гигантских металлургических предприятий Рура, он явился одним из организаторов, а затем руководителей основанного в 1926 г. стального треста – ведущей монополистической организации финансового капитала Германии. Это был подлитый вдохновитель всей политики фашистской партии на протяжении многих лет, ближайший личный друг ее «фюрера», главный закулисный организатор захвата власти Гитлером. Как сказали бы американцы, Тиссен «сделал» Гитлера, выполняя волю и защищая алчные интересы магнатов Рура и Рейна. А на-днях американское агентство «Оверсис Ньюс» сообщило, что Тиссен совместно с группой офицеров, подготовлявших антинацистский переворот, казнен гестапо. Видно, безнадежный авантюризм и бесперспективность политики «фюрера», явно ведущей Германию к невиданной катастрофе, не могли не посеять серьезной тревоги в сознании прожженного политического волка, видавшего всякие виды. Это сообщение свидетельствует о чрезвычайном обострении внутренней драки в лагере германского фашизма, драки между различными кликами и группами магнатов финансового капитала, их национал-социалистскими слугами.

Гитлер выступал перед промышленниками Западной Германии в закрытом кругу в апреле 1927 г. его доклад в зале Круша в Эссене слушали уже 400 приглашенных.

В 1929 г. Гитлер заявил: «Мне теперь 40 лет. Я должен, наконец, притти к власти».

Разумеется, то обстоятельство, что истеричному богемскому ефрейтору стукнуло 40 лет, само по себе едва ли привело бы его к власти. Но в 1929 г. случилось и другое событие, сыгравшее несравненно более важную роль в судьбах Германии: начался глубочайший экономический кризис. Хозяйственная жизнь страны ухудшалась из года в год. К моменту наивысшей точки кризиса – в 1932–1933 гг. – экономический хаос обрек на безвыходность и отчаяние миллионы людей и обострил все противоречия до крайности.

Встречи Гитлера с капитанами промышленности Рура и Рейна учащаются. В Дюссельдорфе, в знаменитом «Доме стали», возведенном стальным трестом в качестве памятника и символа своего могущества, в 1929 г. собралось 300 особо отобранных деятелей промышленности. Гитлер установил с ними полный контакт. Из касс трестов и банков полились миллионные суммы на содержание штурмовиков, на оплату растущего аппарата фашистской партии, на финансирование бешеной агитационной кампании во время выборов и в промежутки между выборами. Тиссен гарантировал своим рурским друзьям, что их деньги «хорошо помещены». Сам он отдал на содержание коричневых гангстеров 120 миллионов марок.

Один из бывших лидеров германского фашизма Грегор Штрассер выболтал тайну нацистской партии, сказав, что она использует антикапиталистическую мечту масс. Он должен был добавить: в интересах самых агрессивных, самых человеконенавистнических элементов крупного капитала, самых от'явленных империалистов среди главарей монополий и банков – немецких империалистов.

В начале 1932 г. Гитлер вновь приезжает в Дюссельдорф На этот раз «фюрера» слушают уже две тысячи виднейших промышленников, перед которыми он излагает свою программу действий. Угольные и стальные предприятия вносят солидные суммы в кассу нацистской партии. Во время президентской кампании один Тиссен дает фашистам три миллиона марок в течение нескольких дней.

Кризис обостряется, недовольство и отчаяние масс все растут. Перед королями угля, стали, пушек маячит угроза банкротства. Уже обанкротилась крупная шерстяная монополия, фирма Лахузен, она потащила с собой в пропасть финансировавший ее Данатбанк. Выплавка стали, добыча угля падают с каждым днем. Хозяева стального треста решают, что настало время действовать. В середине января 1933 г. в Кельне в доме банкира барона фон-Шредера состоялось совещание. На нем присутствовали Гитлер, Тиссен, Гутенберг, фон-Папен. Здесь был разработан план действий, распределены роли. 30 января Гитлер стал рейхсканцлером, коричневая чума завладела Германией. Запылал рейхстаг, хлынули потоки крови, средневековый мрак сгустился над страной...

В июне 1933 г. бюллетень «Дейче фюрербрифе», издававшийся в крайне ограниченном тираже для информации и ориентации верхушечного слоя германской буржуазии, писал, раз'ясняя стратегический расчет тех руководителей капиталистической Германии, которые привели Гитлера к власти:

«Проблема консолидации буржуазного режима в послевоенной Германии вообще определяется тем фактом, что руководящая буржуазия стала слишком тонкой прослойкой, чтобы быть единственной носительницей своего господства... Она должна подчинить своему влиянию слои, социально к ней не принадлежащие, по оказывающие ей незаменимую услугу тем, что они внедряют ее господство в народ».

Внедрить господство капитала в народ! Выполняя этот заказ своих хозяев, гитлеровские мерзавцы пустили в ход самую бессовестную, разнузданную демагогию, они распинались в любви к народу, в уважении к труду, прикрывались маской «борцов с капиталом», и даже маской «социализма». На самом же деле фашисты установили режим невиданного в истории по своим злодействам рабства. Гитлеровцы – цепные псы наиболее оголтелого империализма, в его самой хищнической, кровожадной форме, самом наглом проявлении.

Гитлеровские мародеры «не забыли» и себя. Они сами стали крупнейшими хищниками-капиталистами. Во имя своего обогащения и господства гитлеровская банда громоздит горы трупов, истребляет миллионы людей, сеет смерть и разрушения. Но близок день, когда кошмарный фашизм будет сметен с лица земли свободолюбивыми народами.

// Красная звезда № 220 (7596) от 17 сентября 1941 г.
Подготовил Пётр Андриянов, источник текста: Милитера (Военная литература)
^