В лагере польской дивизии
Самолет несется над покрытой снегом степью. Борозды, оставленные тракторами, похожи на арабески по белому ситцу, на котором кое-где виднеются темные прямоугольники. Это – колхозные дома, покрытые большими снежными шапками. В голубой безветренной выси самолет производит острый, смелый вираж, и вот – земля лежит на правом крыле, перебрасывается на левое, колеса касаются земли, хрустит снег – мы у цели.

Мы приземлились на военном аэродроме и оттуда на автомобиле с группой советских летчиков едем в город.

В центре города у входа в большое белое здание реют три знамени. Под ними доска с надписью:

«Командование польской армии в СССР».

Три знамени – символ польско-советско-английского военного содружества.

По мостовой движется группа солдат. Теплые советские ватники опоясаны новенькими желтыми английскими кушаками со скрещивающимися ремнями. На меховой шапке серебрится польский орел.

Перед фронтоном здания польской армии, мерно чеканя шаг солдатскими сапогами, движется небольшой женский отряд. Он проходит перед своим командиром – Владиславой Веховской.

Я видела польских женщин-добровольцев несколько часов спустя в здании, где они живут, размещенные по специальности, – в помещении санитарной службы. Я видела их в штабе в качестве машинисток, связисток, просветработников. Живут они в казарменной обстановке, на нарах. Все они – врачи, учительницы, портнихи – говорят об одном, самом главном:

– Это ничего, что трудно, что жизнь сурова. Мы знаем твердо, зачем все это, к чему. Это ведет к цели: к борьбе за свободную, независимую Польшу. Мы крепко верим, что суровые военные лишения откроют нам путь к родине.

В тесноте этого помещения, где они организовали швейную мастерскую, столовую, даже изолятор для больных детей, у одного из столиков записывают вновь прибывших. Этот же столик служит «редакцией» стенгазеты «Женщина-доброволец». Такой же небольшой стол стоит в одном из помещений штаба. Туда текут тысячи заявлений польских женщин, стремящихся пополнить ряды вспомогательной службы польских вооруженных сил в СССР. Отсюда женщин-добровольцев направляют в уже сформированные дивизии.

* * *

На вокзале груды ящиков. Это привезли первые транспорты английского обмундирования. На вокзал за получением доставленного военного имущества направляются солдаты из разных дивизий. Ребята из 5-й дивизии молниеносно погружают тюки и ящики с одеялами, мундирами, теплым бельем. От мороза раскраснелись лица и руки, но работа идет слаженно и быстро.

Генерал Борута-Спехович лично наблюдает за распределением грузов. Из-за громоздких ящиков по очереди появляются караульные, молодецки щелкают каблуками и рапортуют своему командиру.

Повседневная забота о солдате, непосредственное общение с ним рождают доверие и создают настоящую, сознательную дисциплину. Солдаты этой дивизии, когда присланы были им первые пулеметы, буквально не уходили с полигона. Это происходило еще до выдачи сапог – ноги, обернутые тряпьем, вязли в холодной осенней грязи. Но пока шли учения, здесь оставались все, даже и не занятые учением, и с жаром обсуждали результаты стрельб.

Польский солдат любит свое оружие, любит хорошего командира, любит военную службу. Вот почему он хороший, выносливый боец.

* * *

В нескольких десятках километров от помещения штаба расположены 6-я и 7-я дивизии. Дорога идет через лес. Несколько деревянных домиков и серые палатки; в каждой из них по 17 солдат. Снег скрипит под ногами, на фоне заката над палатками вьется дымок из труб. Это прекрасный лагерь, расположенный у реки, теперь замерзшей

В вечернем мраке видно белье, вывешенное для просушки перед палатками. Стиркой занимались в перерывах между систематически проводящимися занятиями – учением в поле, просветительной работой в клубе. Солдат каждый день информируют о последних событиях на фронте, в ряде докладов им раз'ясняют самые разнообразные вопросы. Доклады обогащают часто весьма скудные познания солдат в области истории. В докладе на тему: «Немцы – наш давнишний враг» докладчик рассказал о первых столкновениях с германскими племенами, наступавшими на славян, начертил картину тевтонских походов и только в последующих докладах перешел к таким темам, как «Немцы – наш враг сегодня», «Отношение польского населения к немецким оккупантам» и т. д.

– Наша борьба с гитлеризмом идет беспрерывно в течение этих двух лет, – говорит поручик К., начальник просветительной работы дивизии – В том, что борьба будет продолжаться, я не сомневался даже в момент поражения, в сентябре 1939 года, когда близ Лохова мы вынуждены были взорвать наш бронепоезд, окруженный наступавшими отовсюду немцами.

* * *

Прожекторы освещают отряд, возвращающийся после ночного учения. Программа учений обширна и разнообразна. На белых, покрытых снегом полях идет боевая учеба. Стрелковая цепь движется через кусты и канавы. Самое трудное – это маскировка в полевых условиях: она должна проводиться так, чтобы враг не обнаружил разведчика, прячущегося в снегу.

Одно из самых любимых упражнений – определение наиболее выгодных позиций для огневых точек – пулеметов, зенитных батарей. Эти учения поначалу проводятся на макетах, сделанных самими солдатами и притом очень искусно. Солдат проявляет к своим «пулеметам» и «зениткам» страстный интерес, так как они вызывают в нем предчувствие настоящей схватки с врагом, разить которого так и рвутся польские руки.

– Мы лежали на гладком асфальте моста около Данцигского вокзала, – рассказывает солдат, обслуживавший зенитную батарею, которая охраняла в сентябре 1939 года Варшаву. – Трое суток беспрерывно провел я тогда на посту. С тех пор наизусть знаю каждый винтик, каждую деталь зенитки. Что ж, плохую, может быть, я сделал модель?

– Да она, как живая, твоя зенитка! – одобряют товарищи, слушатели унтер-офицерской школы.

Тактические и строевые учения сменяются слушанием лекций и докладов, посвященных сложному военному искусству, его теории, его последним техническим достижениям. Учения, вся жизнь этого лагеря протекают в тяжелых условиях суровой зимы. Тем прекраснее солдатская выдержка и душевная стойкость, непоколебимая вера в конечный результат трудов и лишений – в победу.

Это выразил коротко, но прекрасно один из летчиков, с которым я несколько часов спустя ехала на военном грузовике. Эти летчики отправлялись на отдаленный от нас, но общий с нами фронт.

– Встретимся в Варшаве. – сказал пилот-поручик, крепко пожимая мне руку. – Но по дороге, прежде чем еще раз с вами встретиться, покружусь еще над Берлином!

Глаза поручика потемнели, когда он произносил слово: Берлин. В этих потемневших глазах я увидела столько ненависти, сколько пылает в каждом польском сердце при звуке этого слова, слова, которое для нас, поляков, является символом всех несчастий, обид и черного мрака, окутавшего нашу родину.

Город Н.
// Известия № 285 (7661) от 3 12 1941 г.
^