Конногвардейцы
Этот спор разрешается теперь не на страницах военных журналов, а на полях сражений, самых грандиозных в истории. Спор о достоинстве конницы, как рода оружия в условиях современной воины. Войны моторов, авиации, танков, мотопехоты и мотоциклетных ударных частей. Апологеты сверхсовременных методов ведения войны готовы были похоронить конницу. Кавалерия против танков – это смешно, говорили они, и многие в свое время готовы были с ними согласиться. То было время отвлеченных разговоров. Теперь война. И конница, красная конница, заняла подобающее ей место на поле сражения.

Разумеется, это не прежняя конница, дравшаяся только в конном строю, ходившая лавой в атаку, – эскадроны отчаянно смелых людей, лихих рубак, способных одним ударом шашки перерубить врага надвое. Осталось и это, владеть таким ударом никогда не мешает, но многое изменилось.

Пока теоретики спорили, наши кавалеристы готовились к новым приемам борьбы. В пешем строю они умеют драться не хуже пехоты. В обороне они так же сильны, как в наступлении, способны вцепиться в землю, зарыться в окопы и выстоять перед самым свирепым и тяжким напором врага. Но в быстро меняющейся обстановке современного боя приходит минута, когда кавалеристы получают возможность выйти из окопов, сесть на коней и показать врагу, что такое настоящая русская атака.

Гибкость, мобильность, способность применяться к любым обстоятельствам боя, драться и в конном, и в пешем строю, быть, так сказать, и кавалерией, и пехотой, на ходу меняя приемы борьбы, – вот в чем сила наших кавалеристов. Больше, чем кто-нибудь, имеют основании судить об этом немецкие генералы, бегавшие со своими штабами от кавалеристов Доватора и наткнувшиеся под Москвой на стойкую оборону тех же доваторских эскадронов. Изменилось и вооружение конницы. Клинок – превосходная вещь, но в кавалерийских частях есть теперь минометы и пушки, им приданы танки и авиация, а в последнее время мы встречались на фронте с целыми эскадронами автоматчиков.

Изменились и люди. Я никогда не забуду дня, проведенного в среде командиров 1-го гвардейского кавалерийского корпуса генерал-майора Белова. Это – настоящая гвардия. О кавалеристах принято думать: прежде всего они лихие рубаки. Что ж, это так, и это неплохо. Но здесь я встретил людей обширных знаний, воспитанников военных академий, носителей замечательных традиций Первой Конной. Ее традиции живут и теперь, эта война не выжгла память о них в сердцах командиров.

Многие из них сражаются не только с первого дня, но с первого часа войны. Ночью 22 июня они приняли на себя подлый, внезапный удар врага на границе в с той ночи – непрерывно в боях, от июньского зноя до декабрьских морозов. Дрались в степи и в лесах, держали врага на речных переправах, мгновенными маршами сбивали с толку фашистские орды, путали карты в немецких штабах, сваливаясь, как снег на голову, там, где враг их не ждал, и добивались успеха на самых трудных, казалось бы, безнадежных участках. О дивизии, которой командует генерал-майор Баранов, немецкие офицеры заявляли:

– Номером этой дивизии обозначены у русских десятки других соединений. Чем же иначе об'яснить ее появление на многих участках почти одновременно? Всюду она торчит перед нами.

Эта смехотворная версия об'ясняется просто: наши гвардейцы виртуозно и умно используют главное свойство кавалерии – ее мобильность, подвижность, способность к маневру быстрому и для врага неожиданному. С точки зрения немцев, они действуют всюду, чуть ли не по всей длине фронта. С нашей точки зрения, гвардейская конница действует там, где труднее всего, куда нужно выйти быстро, на марше, двигаясь ночью и днем, бросая коней через лес, бездорожье, пургу, гололедицу, в с марша – в сражение! Быть всюду, где трудно, быть почти вездесущими, – это искусство конногвардейцев. Их опыт обогащен пятимесячными боями. Трудности только разжигают в них увлечение боем, упорство. В любой обстановке они спокойны и веселы. Их веселит бешенство немцев, десятки раз сообщавших о гибели наших дивизий и наутро получавших от тех же дивизий основательные, протрезвляющие удары.

Теперь конногвардейцы Белова дерутся под городом К. Несколько дней назад немцы были на подступах к городу, в четырех километрах. Гвардия явилась сюда, и немцы теперь отброшены на 50 километров. Враг был отброшен не только силой, гвардейцы погнали его умением воевать, ударом по флангу, выходом в тыл. Положение города казалось более чем трудным, когда дивизия генерал-майора Баранова стала перед городом стальным щитом, а дивизия полковника Осликовского, переправившись через реку, вышла на фланг немецких войск, прикрыла важный железнодорожный узел и в результате трехдневного жестокого боя против пехоты и танков, под контрударами вражеской авиации, обратила немцев в бегство. Я видел оставленные немцами деревни. Брошенные, пробитые пулями, искромсанные снарядами машины. Трупы в снегу. Подожженные танки, орудия, замолчавшие навсегда. Здесь прошла гвардия. Здесь нет больше немцев. Их гонят на юг.

Успех не случаен. Гвардейцы шли к победе уверенно, с полным знанием дела, с надежно и точно выработанной тактикой наступления. Это можно подметить хотя бы по сжатым и ясным формулировкам командиров. Полковник Осликовский рассказывал:

– Успеха добились умением воевать ночью, хотя бы даже в лесу. Один полк я направил сюда, по фронту противника, а три полка ударной группировкой двинул по балкам в обход. Тактика щита и молота. Щит сковывает, молот бьет! Сейчас врезались клином во фланг и в тыл немецких войск.

Так нужно бить врага – его же оружием, но с кавалерийским, гвардейским напором. В предыдущих боях на другом участке фронта корпус генерал-майора Белова захватил 7 сильных узлов сопротивления немцев и отвратил угрозу выхода немцев на ведущую к Москве магистраль. Секрет успеха? Дрались в непроходимом лесу, дрались и ночью, обходя немецкие части группами автоматчиков, совершая налеты на вражеские тылы, избегая прямых ударов в лоб. Обойди врага, и он сам бросится в бегство.

Это были трудные бои. В лесу, где в тысячу раз увеличивается сложность управления огнем, где эхо бесконечно повторяет звук каждого выстрела, каждого залпа, где потерять ориентировку легко, а восстановить отчаянно трудно, где нет дорог и все во мгле, и связь между эскадронами может нарушиться в любую минуту.

– Старое правило, – говорит генерал-майор Белов. – Войска, умеющие вести бой ночью или в лесу, – это войска первого класса. Войска же, умеющие драться и ночью, и в лесу, – это войска высшего класса.

Гвардия дралась ночью, дралась в лесу. Шла через завалы и минные заграждения, отбивалась от финских «кукушек», выжигала их огнем своих автоматов, просеками обходила врага, ошеломляла его внезапными атаками в конном строю и. наконец, силами кавалерии с приданными танками заставила отступить 17-ую германскую танковую дивизию.

Когда-то теоретики спрашивали: как же конница сможет сражаться против такой силы, как танки? Ответ найден на поле сражения. Конница против танков должна действовать так, как это делает гвардия.

Ночью генерал-майор инструктировал командира одного из полков:

– У противника положение не из легких. Этим нужно воспользоваться. Населенные пункты и высоты не атаковывать. Обтекать их, оставлять за собой не страшно, сами оттуда уйдут. Не забывайте, ночи наступили лунные. Продолжайте драться и ночью. Добьетесь успеха легче, чем днем. Действуйте!

Это было в двух километрах от линии боя. Генерал гвардии был весел и прост, он говорил с подчиненными коротко, зная, что поймут его с полуслова, как понимали всегда и добивались успеха. Наступление продолжалось. Гвардейцы шли в бой с чувством счастливой уверенности. В ту ночь генералу гвардии звонил из Кремля Сталин.

Западный фронт, 5 декабря
// Известия № от 6 декабря 1941 г.
^