Вчера на Можайском направлении
Можайское направление давно не фигурировало в корреспонденциях с Западного фронта. Наши части в последнее время занимали здесь в основном линию обороны, которая сложилась в результате неудачных попыток немцев прорваться к Москве прямым путем вдоль минской магистрали. Недавняя попытка немцев пересечь эту магистраль ударом с фланга со стороны Наро-Фоминска закончилась разгромом крупной группировки вражеских сил. Тогда они предприняли глубокое обходное движение к столице и правым крылом этого движения потеснили войска генерала Говорова к северо-востоку от Звенигорода. Это дало повод обуянному нетерпением командиру 78-й немецкой пехотной дивизии генерал-лейтенанту Маркграфу разразиться победными реляциями, в которых гитлеровское командование уведомлялось о том, что «войска генерала Говорова разбиты», а «Звенигород пал».

Примерно в то самое время, когда немецкие телеграфисты выстукивали генеральское донесение о несуществующих победах, в деревне Горбово, значительно западнее Звенигорода, три загулявших унтера сидели в избе старушки-колхозницы и, дожирая ее последнюю курицу, тыкали неопрятными перстами в карту: «Москва! Видишь – Москва. Через три дня мы будем там...» Дело было ночью, немцы сидели в жарко натопленной избе без сапог и верхнего платья. Они чувствовали, что находятся в глубоком тылу, вне пределов досягаемости огня советской артиллерии. И вдруг под самыми окнами избы раздалось «ура» и на улицы деревни ворвалось нечто стремительное, подобное урагану. Это были наши кавалеристы.

Произошло это неделю назад. На рубеже деревень Рязань–Васильевское войска генерала Говорова прорвали фронт 267-й немецкой пехотной дивизии, форсировали Москву-реку и вышли на север, отрезая 78-ю, 87-ю и 252-ю немецкие пехотные дивизии. Чтобы заткнуть дыру, немцы бросили сюда части 255-й пехотной и 3-й мотострелковой дивизий. В качестве крайней меры защиты генерал Маркграф создал специальный отряд из 500 отборных головорезов. От них осталось 80 человек. Остальные полегли под копытами красной конницы и гусеницами танков командира Антонова. Опережая бросившиеся в бегство немецкие части и пересекая им пути отступления, войска Говорова вышли к городу Рузе.

Среди разгромленных на Можайском направлении частей немецкой армии оказался французский «добровольческий» легион двухбатальонного состава.

Это тот самый французский легион, о котором недавно германское информационное бюро поведало миру, что он «принимает участие в борьбе против большевизма и создал гимн, в котором проявляется дух войск и их политические устремления». Вот начальные строки этого «гимна»:

«Чтобы вам помочь, мы об'явили себя добровольцами, ради вас бьются наши сердца. Мы – добрые французы. Как хорошие добровольцы, мы уничтожим ложь и террор...»

Итак, сердца «добрых французов» из легиона полковника Лябонна бьются ради гитлеровских бандитов, поработивших Францию. Надо отдать должное этим «добрым французам», – они усердно помогают немецкой грабь-армии в зверствах, чинимых ею над мирным населением. Мы не знаем точно, чьих грязных рук кровавое дело, о котором скупо рассказывает следующий акт, составленный позавчера бойцами и командирами части лейтенанта Н. А. Кузнецова:

«При взятии деревень Васильевское и Поречье в лесу между этими двумя селениями мы обнаружили трупы двух девушек, имена которых не установлены. У одной распорот живот и изрезаны груди и рот забит тряпкой. У второй изрезан рот и отрезан язык...»

Возможно, это злодеяние совершили солдаты генерала Маркграфа. Но не исключено, что в нем повинны легионеры Лябонна. Они были не только соседями на Восточном фронте. Своим поведением и замашками эти насильники, грабители и убийцы ничем не отличались друг от друга. Последнее станет понятно, если сказать, что легион состоит из отбросов общества, продавшихся Гитлеру, который посулил каждому солдату легиона от 2.400 до 3.000 франков и офицерам – от 6.000 до 8.620 франков.

Легион был сформирован в Париже в октябре этого года при участии небезызвестного Жака Дорио, троцкиста и предателя французского народа. Дорио – офицер этого батальона. Вместе со всеми легионерами, отправляясь на Восточный фронт, он повторил присягу на верность Гитлеру, зачитанную на параде в Кракове:

«Именем бога приношу эту священную клятву в том, что буду выказывать беспрекословное послушание верховному главнокомандующему германской армии Адольфу Гитлеру в его борьбе против большевизма и, как бесстрашный солдат, готов во исполнение этой клятвы отдать свою жизнь».

Большая часть легионеров и отдала свою жизнь под ударами советских воинов.

Недавно на сторону Красной Армии перешел капрал легиона Жан Берни. Он десять лет служил в колониальных войсках Франции – в Алжире, Сирии, Марокко. Он показал, что в его роте за двенадцать дней боев из 120 человек осталось 40, остальные убиты, ранены, обморожены.

– При вербовке нам говорили, что мы едем встать против коммунистов, – говорил Жан Бетти. – Но, находясь в России среди немецких солдат, которые занимаются грабежом крестьян, я убедился в несправедливости этой войны и понял, что я обманут вербовщиками.

В легионе начался разброд и немецкое командование отозвало его сейчас с фронта.

Впрочем, разброд наблюдается и в чисто немецких частях. Установлен факт, когда в районе города Рузы отступающие на запад немецкие солдаты остановили легковые машины, выбросили из них офицеров и уселись вместо них сами.

Войска генерала Говорова преследуют отступающего противника.

Можайское направление, 18 декабря
^