Натиск продолжается
Линия фронта отодвигается на запад. Наши наступающие части перемалывают технику немцев. Обломки вражеских самолетов, сожженные танки, разбитые пушки, взорванные автомобили отмечают пути отхода противника. Бои развертываются в глубине его обороны. Удары, внезапные, ошеломительные, на земле и с воздуха следуют один за другим.

Наши части вклиниваются в расположение врага там, где он и не ожидает удара. Суворовские принципы – быстрота и натиск – торжествуют над немецкой тактикой. Одно наше подразделение стремительным натиском достигло пункта, занятого немцами, с ходу навязало немецкому гарнизону бой и обратило противника в бегство. При этом захвачены не только боевые трофеи – шесть пушек, два миномета. два пулемета, автоматы, винтовки, имущество, но и походная кухня с горячим обедом, которым не успели полакомиться гитлеровцы.

Из артиллерийской гвардейской части на разведку уходят лейтенант Петренко и сержант орденоносец Ильясов. Им поручено разведать огневые позиции противника. Смельчаки перевыполняют план: попутно они обнаруживают три вражеских 150-миллиметровых орудия, два из которых совершенно исправны. Тут же и снаряды. Гвардейцы быстро заряжают пушки и делают в сторону немцев двадцать пять выстрелов. Потом они взрывают орудия, которые не захватишь с собой, и возвращаются на свою батарею.

В предрассветной мгле по небу стелется дым пожарища, это фашисты перед отступлением жгут украинское село. Бойцы рвутся вперед. Село занято. Выясняется: из 118 домов осталось только семь. Из леса, из землянок выходят уцелевшие жители. Слезы радости на глазах. Здесь колхозники вели точный счет злодеяниям врага. Пятнадцать раненых красноармейцев фашистские изверги расстреляли в селе после мучительной пытки, которую стойко перенесли все герои, ни словом не обмолвившиеся на допросах.

В этом сожженном и разгромленном селе немцы перебили, сожрали или вывезли 111 коров, 1.200 кур, 300 гусей и уток, 1.500 пудов картофеля.

В освобожденных селениях с первых же часов налаживается деловая советская жизнь. Население приводит в порядок здания общественных учреждений, помогает саперам чинить мосты и промалывать дороги, ведущие дальше на запад.

Немецкое командование вынуждено расчленять свои ударные группы, вводить в бои резервы из дальних тылов, бросать на передовые линии солдат из хозяйственных команд. Пыльный, оборванным, но сияющий, словацкий солдат Владислав Кучера об'ясняет конвоирующим группу пленных красноармейцам:

– Я доволен, что попал в плен. Раньше нельзя было. Я столяр и маляр. Делал кресты, рисовал на фанере дорожные указатели. Все это далеко от фронта. Но позавчера нам дали оружие и погнали под огонь. Ночью я перебежал к вам.

Конвоир Семен Насонов, выслушав эту тираду и разобравшись в ломаной славянской речи, одобрительно говорит:

– И правильно сделал!

В одном месте гитлеровцы пробуют отбиться танками. Артиллеристы командира Бакляева подпускают противника на 250 метров и только тогда открывают огонь. Подбито 25 танков; остальные расползлись.

В другом месте действует вражеская авиация. Атаками наших истребителей рассеиваются авиагруппы противника. Немецкие летчики часто бывают вынуждены сбрасывать бомбы в расположение своих же войск. Там, где немцы пытаются сдержать наше наступление пехотой, которая привыкла идти за танками, там наши части обращают противника в паническое бегство, беспощадно уничтожая всех, кто оказывает сопротивление и не хочет сдаваться в плен.

Так немцы вынуждены, отказавшись от излюбленной тактики, терять технику, живую силу и пятиться назад все быстрее и дальше.

Харьковское направление, 19 мая
^