Орлиха
В конце февраля в Каменку пришло сообщение, что в бою с немецкими захватчиками героической смертью пал Василий Орлов. Анна, Васильева жена, жила на другом краю деревни, и уже совсем стемнело, когда Анисья Петровна, мать Василия, прибежала к ней. На дворе жалобно мычала голодная корова, в избе, на печке, шептались ребятишки..

— Мы есть хотим, бабушка. — шёпотом сказала старшая — Настенька.

— А где мать?

Сноху Анисья нашла в передней. Она лежала на сундуке, уткнувшись лицом в половик, и плакала.

— Погоди, слышишь, Анна, — сказала Анисья.

Анна подняла распухшее от слёз лицо, снова уткнулась в половик и запричитала:

— Родной ты мой соколик. Да как же ты меня одну-одинёшеньку покинул.

Анисья зажгла лампу, поставила самовар, накормила и уложила спать внучат, полнила и накормила корову, — всё она делала, не торопясь, как делала всю свою жизнь, только между бровей её лежала скорбная складка да губы были плотно а сурово сжаты.

Она заставила сноху умыться, выпить чаю и, одевшись, сказала:

— Ты не запирайся, я домой сбегаю и ночевать приду. Придётся мне к тебе жить перебираться. Опять маленьких нянчить.

Не разбирая дороги, натыкаясь на сугробы, брела она по улице, а перед глазами, как, наяву, одна за другой возникали калканы прошлого.

Отчётливо вспомнился день, когда родился Василий. Было это осенью в 1915 голу. Анисья копала картошку. Утро было пасмурное, моросил мелкий дождик, земля прилипала к заступу, большой живот мешал наклоняться, но Анисья спешила. В полдень в поле неожиданно прибежала старшая дочь Вера и принесла письмо. Оно было в чёрной кайме и под большой казённой печатью. Без чувств Анисья упала на мешок, а в ночь родила мальчика.

Тяжела вдовья доля. Всего пришлось хлебнуть Анисье Петровне — и голод, и холод. Пришлось ей и побатрачить, и милостыню собирать по деревням, но Анисья выдержала всё, а когда в Каменках заговорили о колхозе, она со всей страстью взялась за его организацию. В колхозе она наравне с мужиками косила, пахала; на жнитве её бригада всегда была впереди. В деревне её прозвали Орлихой.

Когда началась великая отечественная война, Анисья без слёз проводила, двоих своих сынов и обоих зятьёв.

— Не умею я сказать вам, сынки, — напутствовала она их, — а только помните — за справедливую, жизнь вы идёте воевать. И смотрите! Если что плохое про кого услышу — прокляну!

* * *

Недавно я увидел Анисью Петровну в городе на митинге. На большой площади, запруженной народом, стояло несколько танков, предназначенных к передаче Красной Армии. Около одного из них с молодым танкистом стояла Анисья Петровна.

На броне танка чётко выделялась надпись: «От Анисьи Петровны и Анны Алексеевны Орловых, колхозниц каменского колхоза «Путь к социализму».

— А вот это зять мой, — улыбаясь, оказала Анисья Петровна, знакомя меня с танкистом. — Приехал принять наш подарочек.

— На этом подарочке, мамаша, мы фрицам такого жару дадим, — засмеялся лейтенант.

— Ты погоди хвалиться, — строго прервала его Анисья Петровна. — Ты мне потом напишешь, когда жару дадите.

Я спросил о делах, о работе, о колхозе.

— Работаем, — просто ответила Анисья Петровна. — Сейчас я на конном работаю.

Вот уж год живу у снохи, у Анны. Помните её? С внучатами нянчусь, у меня ведь теперь внучат десять человек. Одного недавно в армию проводили, Людмилин сын, помните его? Хороший паренёк, комсомолец, в школу его послали.

Начался митинг, и Анисью Петровну позвали на трибуну. Я не слышал, что говорила она, а видел только, как её зять, молодой танкист, крепко обнял её, поцеловал и, поправив на голове шлем, подтянувшись, звонко крикнул:

— По машинам!

Мощно взревели моторы, лязгнули гусеницы.

Танк Анисьи Петровны круто развернулся и, взрывая снег, двинулся — на фронт, драться за справедливую колхозную жизнь.

ГОРЬКИЙ.
Подготовил Олег Рубецкий, источник текста: Милитера (Военная литература)
^