Партизанский край
(Путевые заметки)
Много раз я просил своего начальника послать меня в немецкий тыл, к партизанам. И вот 18 февраля он сказал мне:

— Готовьтесь.

Взволнованно собирался я в путь.

Ночь. Я в самолете. Он мчится по снегу, освещенному ярким лунным светом. Рядом летит его черная тень, но вот она прыгнула резко вправо, — мы в воздухе.

Самолет шел на северо-запад. Он летел низко, и за нами, неотступно мчалась его тень, похожая на большую ночную птицу. Но чем ближе линия фронта, тем выше поднималась машина. Внизу непрерывно вспыхивают осветительные немецкие ракеты. Видны выстрелы артиллерии. Над линией фронта мы прошли на высоте 1000 метров.

Справа и слева — пожары, горели деревни, подожженные немцами. Мы все глубже и глубже врезаемся в немецкий тыл. Летим к советским людям, не сложившим оружия перед лицом врага.

Наше звено из трех самолетов. Я вижу позади два светлячка — это искрящиеся круги у щеток мотора. Все в порядке. Внизу поля, покрытые снегом, болота, леса. Но они только сверху кажутся безжизненными, — там всюду жизнь, всюду напряженная борьба. Там нетерпеливо ждут нас.

С нашего самолета летит ракета. С земли подали ответные сигналы, и разом запылали костры, освещая партизанский аэродром. Мы идем на посадку.

Сколько людей! Они окружили нас шумной толпой. Со всех сторон нетерпеливые голоса:

— Боеприпасы привезли?

— Привезли.

— А типографию?!

— И типографию привезли.

— Вот здорово! Теперь у нас своя газета будет, товарищи! Ура!

Я недоуменно оглядываюсь. Неужели это немецкий тыл? Но почему же так шумно? Ведь опасно...

— Ничего, товарищ, мы тут хозяева, — отвечает партизан.

В самолеты быстро погрузили раненых партизан. И .вот звено уже гудит где-то над нами, в звездном небе. Погасли костры.

Мы отправились в деревню. Нас гостеприимно приняли в доме Василия Ермолаевича и «партизанской тети» Дуни. На стенах не видно портретов, которыми так любят в деревне украшать красный угол.

— Куда же девались портреты? — спрашиваю.

— А ты слушай-ка, что тут вышло, — начал свой рассказ Василий Ермолаевич: — Приходят немцы рае к одному старику я видят на стене портрет висит — молодой красивый парень. «Где оп?» — спрашивают немцы. «Это наш сын, — отвечает старик, — да только он давно помер». «Врешь! — закричали немцы. — Это партизан! Давай его!» И начали бить старика и старуху. Избили до полусмерти. Тут народ вступился, все в один голос: «Помер их сын еще десять лет назад. Зачем бьете? Ну и поснимали мы все портреты, чтобы греха не вышло...

— Никого, милый, не щадят. Никого, — сказала «партизанская тетя». — Ни старых, ни малых... Вон в соседнем селе постреляли учителей Горчакова, Туманова, Шишелева... И мать Шишелева старушку Матрену Арсентьевну, безвинного человека...

Утром собралось человек 80 колхозников, и я сделал доклад о 24-й годовщине Красной Армии. Люди взволнованно слушали рассказ о том, что произошло в стране за последние месяцы, что фронт подходил уже совсем близко к Москве и что теперь враг отогнан на 200 километров от советской столицы.

И снова я услышал рассказы о страданиях, о крови, пролитой фашистами-людоедами. Только за одну педелю в декабре немцы сравняли с землей 39 сел и деревень, сожгли 486 домов, 10 школ, 2 больницы, замучили и расстреляли 107 советских людей...

Тем временем запрягли коня в розвальни, и мы поехали дальше по партизанскому крало. Лошадью правил колхозник.

Вокруг леса и болота. На снегу множество звериных и птичьих следов.

— Зверей развеюсь страсть, — сказал, ездовый. — Нам теперь не до них. Каждую пулю берегём для двуногих зверей.

Так проехали мы двенадцать километров. И вдруг из-за дерева появился человек с винтовкой, в полушубке и строго сказал:

— Стой! Пропуск!

Потом мы снова поехали по лесам и болотам. Где-то здесь недалеко в августе прошлого года я, тогда второй номер пулеметчика, проезжал на тачанке, отбиваясь от наседавших немцев. Знакомые места!

С трудом отыскали мы штаб партизанского отряда. Он замаскирован так, что немцы в декабре прошли возле него с одной стороны в 400 метрах и в 150 — с другой, по найти не смогли.

Во главе партизанского отряда стоят партийные и советские работники. Обычно на конвертах своих писем они указывают обратный адрес: «Лес. Партизанский край».

— Точный адрес, правда? — смеется командир отряда.

— Точный. Вот нашел же я вас, — отвечаю. — Как живете?

— Хорошо живем. За время отечественной войны пустили под откос 8 поездов, взорвали 27 мостов, уничтожили больше 100 автомашин... Ну, .конечно, досталось и самим фрицам. Тысячи две их отправили на тот свет...

В штабе жарко. Командир отряда снял полушубок, и я увидел на груди его орден Ленина.

— Мы тут хозяева, — сказал он. — Приехали к вам вручать ордена. Мы собрали всех партизан, колхозников... Много народу было. Вот комиссару вручают орден, а вверху в это время немецкие самолеты летят. И никак не поймут немцы, что это делается на земле, у них в глубоком тылу. А насолили мы им порядочно... И ещё подарочек им готовим.

Штаб разведал, что в одном селе находится больше 200 фашистов — карательный отряд полиции, направлявшийся громить партизан. Немцы выслали вперед разведку, а сами улеглись спать. Но партизаны не дремали. Фашистская разведка попала в их руки. Обезоруженные фашисты, перепуганные насмерть, сказали, что отличительный признак карателей — белая повязка на левой руке, а пароль — «Пан Шпицке».

В ту же ночь 65 партизан на 40 подводах въехали в деревню. Часовой остановил переднюю подводу, спросил пропуск.

— Пан Шпицке, — ответил партизан и опрокинул часового в снег лицом.

Немногим немецким захватчикам удалось удрать из хат босиком по снегу. Большинство фашистов было уничтожено. На подводы партизаны погрузили богатые трофеи: 100 винтовок, 5 пулеметов, гранаты, 3 радиостанции, и увели с собой 65 лошадей. Это было в ночь под 24-ю годовщину Красной Армии.

Я поехал с докладом в деревню. После доклада вышла колхозница и сказала:

— Передай ты низкий поклон товарищу Сталину от меня. Как увидишь его, и поклонись от меня.

Ко мне стали подходить и другие колхозники с горячей просьбой непременно передать поклон товарищу Сталину и Красной Армии.

Сталин. Это имя, как знамя, реет над деревнями партизанского края. С этим знаменем партизаны идут в бой, не страшась смерти. Листовки с докладом товарища Сталина нужно было доставить в большой поселок, где расположен крупный немецкий гарнизон.

— Я отнесу листовки, — сказал 14-летний мальчик Володя.

Как почтальон, он входил в дома и говорил:

— Почта пришла. Получайте письма, товарищи!

До партизан дошли вести о сборе подарков для бойцов Красной Армии. Они собрали подарков на 250 подвод. И вот огромный обоз потянулся по лесным дорогам и тропам. Колхозники везли также письмо товарищу Сталину. За три дня было собрано свыше 3.000 подписей. Колхозники давали клятву товарищу Сталину бить немецких фашистов до полного разгрома их.

13 тетрадей — 3.000 подписей. Волнующий документ отечественной войны! Старики, женщины, подростки, девушки, — все население партизанского края приветствует великого вождя и торжественно клянется не слагать оружия, пока па советской земле не останется ни одного врага.

Подготовил Олег Рубецкий, источник текста: Пресса войны
^