Поход советских танков от Берлина до Праги
Война приучила нас преодолевать трудности больших маршей. Пехотинец считает нормальным суточный марш в полсотни километров. Танки делают стокилометровые, сопряженные с боями, переходы. Глубина современных операций измеряется тремя-четырьмя сотнями километров. Однако последний в этой войне поход танков генерала Рыбалко превосходит все наши представления о боевых пространствах.

Немногим более недели назад, в ночь под Первое мая мы сидели в подвале разрушенного здания на Кайзераллее, где помещался наблюдательный пункт дважды Героя Советского Союза Архипова. Его танки вели бой за последние кварталы этой центральной улицы Берлина. Кайзераллея — улица , эсэсовских штабов и квартир. В каменных подвалах ее домов и за железобетонными завалами сидели отпетые гитлеровские головорезы и сопротивлялись с отчаянным упорством.

Здесь огнемет и тяжелое осадное орудие были единственно надежным средством боя. Мы видели, как стены большого шестиэтажного здания, после нескольких выстрелов из такого орудия, качались и рушились, заваливая улицу хаосом щебня. Никогда еще не бывало на войне, чтобы орудие такого калибра стреляло с восьмидесяти метров и наводилось через дуло. Но в Берлине на Кайзераллее это было обычной вещью. Там по 3–4-этажным зданиям вели огонь тяжелые самоходки офицера Шапаря. «Домоломатели» — прозвали их пехотинцы. Потом шли огнемётчики и выжигали уцелевшие гнезда.

И только тогда танки могли продвигаться по улице или вернее по тому месту, которое раньше называлось улицей, — в самое гнездо эсэсовцев. Иначе воевать нельзя было.

Сидя в тесном подвале, среди дыма и пламени, Архипов, грузный, добродушный «Батя», как прозвали его любовно танкисты, страдал душой.

— Разве же это война, — жаловался он. — За целый день один квартал! Дайте мне простор для танков — пройду лесами, болотами, через горы перескочу, только было бы где развернуться танкистской душе. Дайте мне подышать свежим воздухом после этой гари!

И вот, спустя два для, сразу же после; капитуляции Берлина мы встретили Архипова на марше. Танки генерала, Рыбалко покинули побежденную столицу Германии и двигались стремительно на юг к исходным позициям Дрезденского направления.

Совершив 200-километровый рейд к Берлину, они возвращались своими старыми путями, еще сохранившими следы недавних боев. Теперь танкистов ждал новый рейд, по новым, еще неизведанным дорогам.

За Эльбой, на черте, где сошлись наши войска с войсками союзников, находился участок, откуда ударная группа войск маршала Конева предприняла наступление, завершившее поход от Берлина на Прагу. Здесь, в узком лесном междуречьи Эльбы и Мульде», сошлись танки, пехота и артиллерия для того, чтобы разгромить сильную группировку немецких войск.

Марш войск из Берлина за Эльбу представлял собой потрясающую картину. Густая сеть немецких шоссе и имперская автострада не в состоянии были вместить всю технику. Сплошные войсковые потоки двигались проселками, обтекая колонные пути. Так велико было солдатское нетерпение в этом последнем походе по Германии, что люди, пробывшие две недели в непрерывных боях, отказывались от дневок, от сна, от пищи и шли, преодолевая усталость, к месту новой битвы. Может быть впервые за всю войну между двумя большими сражениями не было даже самой короткой паузы. Войска вступали в бой с марша.

Прорыв немецкой линии обороны за Эльбой послужил сигналом к началу общего наступления по всему 400километровому, обращенному на юг фронту. Под натиском пехоты и вырвавшихся на оперативный простор танков разбитые немецкие дивизии покатились в Судетские горы.

Взятие Дрездена определило судьбу всего сражения на полях Саксонии. Один из самых больших после Берлина немецких городов — Дрезден замыкал собой долину Эльбы, по которой наступали наши войска. На главном направлении удара к нему сходились все саксонские дороги, все пути наступления и все пути отхода немецких войск.

После тесных улиц Берлина танки генерала Рыбалко снова обрели свою естественную природу подвижного ударного кулака. Прямо с марша они пошли в прорыв и устремились вниз по течению Эльбы. В самом узком горле междуречья они перерезали автостраду Дрезден — Лейпциг, захлопнув таким образом западные ворота для дрезденского гарнизона, а вместе с тем и для всех немецких дивизий в Саксонии. В этот день вспомнились берлинские жалобы. «Бати»: «Пройду лесами, болотами, через горы перескочу, только было бы где развернуться танкистской душе...». Танкам действительно пришлось прорываться сквозь леса и болота, а горы ожидали их впереди.

Южнее Дрездена у самой границы Германии и Чехословакии начинаются крутые отроги Судетских хребтов. Самые высокие из них — Исполиновы горы — уходят на восток. Ближе к Эльбе лежит саксонская Швейцария, живописный, но такой же неудобный для танков район. За Эльбой Судеты более доступны, и дорог здесь, в горах, с точки зрения танкового маневра, больше. Путь на Прагу проходил именно здесь, по западному берегу Эльбы, в обход высоких горных хребтов. Но даже и этот наиболее подходящий путь был необычайно труден.

Война научила наших командиров всестороннему искусству вождения войск. Но ни в какой другой операции, как в этом походе от Берлина до Праги, не требовалось такой частой смены тактики. В течение одного дня полевой марш сменялся уличными боями, форсирование рек чередовалось с преодолением лесных массивов. Так же внезапно равнинный театр боевых действий сменился горным, и равнинная тактика должна была уступить место тактике горной войны. Для военачальника в этом походе как бы сливались воедино все формы боя, все виды марша, все разновидности оперативного мастерства, добытые в опыте войны.

Наполеоновские походы слагались из свободного движения войск и сражения где-то в конечном пункте марша. Современное наступление развертывается, как непрерывная цепь крупных и мелких сражений. Таким был и путь наших войск на Прагу. Широкая долина Эльбы, где прошло когда-то много наполеоновских солдат, хранит теперь на себе следы непрерывных боев нынешней войны.

Преодолев Судетскую горную гряду, танковые соединения генералов Лелюшенко и Рыбалко спустились в холмистую равнину вокруг Праги. Вслед за ними к подступам чехословацкой столицы подошла пехота генералов Гордова и Жадова. Забыв усталость, советские воины рвались в бой за освобождение столицы братской республики. Ночь застала полки в походе. Был отдан приказ: двигаться ночью, отдых людям дать в Праге.

Стремительный ночной маневр крупных подвижных соединений решил судьбу Праги. Сопротивление окружающих город немецких гарнизонов, нарушивших акт капитуляции, было сломлено, и на рассвете 9 мая наши войска вошли в. столицу Чехословакии. За шесть дней был совершен замечательный поход от стен побежденного Берлина к стенам освобожденной Праги.

Еще солнце не успело залить своими лучами улицы и площади города, когда население его вышло приветствовать своих освободителей. Незабываемо трогательное зрелище представляла собой Прага в день всеобщего праздника победы. Женщины, одетые в весенние платья, обнимали усталых, запыленных, исхудавших в труднейшем походе бойцов. Дети прижимались к небритым солдатским щекам, девушки забрасывали танки цветами, и люди, прошедшие суровый путь войны, не знавшие слез в самом тяжком горе, не могли совладать с собой при виде такой горячей признательности.

Освобожденная Прага ликует вместе со всеми славянскими народами!

А. отдых бойцов был короток. Остатки немецких войск в Чехословакии, уклоняясь от капитуляции, стремились оторваться от фронта нашего наступления. Их надо было еще приводить в чувство. В полдень полки снова двинулись в поход.

ЧЕХОСЛОВАКИЯ, 11 мая. (По телеграфу).
// Красная звезда № 110 (6098) от 12 мая 1945 г.
Подготовил Олег Рубецкий, источник текста: Пресса войны
^