Бои в западной части Будапешта
Широким амфитеатром спускается с возвышенности к Дунаю западная часть Будапешта — Буда. В синей дымке тонн кварталы массивных зданий. Много дворцов, церквей, многоэтажных домов. Над городом возвышается гора Гиллирт с огромным крестом на вершине, давно знакомая нашил летчикам. С этой горы еще неделю назад били немецкие зенитчики, из-под этого креста неслись огненные трассы.

Едем в Буду по мосту, наведенному нашими саперами. Из замерзшего Дуная выпирают бетонные быки и разбитые фермы взорванного немцами железнодорожного моста. Наш автомобиль тянется в огромной колонне автомашин, орудий, повозок. Бой, идущий в центре Буды, почти не слышен, артиллерия немцев уже не достает моста.

У въезда в Буду на развилке дорог стоит с флажками розовощекая девушка-регулировщик. Быстро проверяет документы, уверенно и четко регулирует движение, направляя поток машин в разные стороны.

Узнав, что едут журналисты-москвичи, девушка, попросила:

— Передайте в Москву, на фабрику «Свобода», привет от Нины Кравцовой.

Буда начинается узкими улицами, приземистыми особняками и низкими заборами, сплошь изрешеченными осколками и пулями. Шлепал по талому снегу, гуськом, прижимаясь к заборам, идет к переднему краю подразделение наших бойцов. Явственно доносится шум уличного боя: резкая дробь автоматов и раскаты залпов.

Идем дальше. Попадаем в район уличных боев. Бой идет за пятиэтажный дом, занимающий целый квартал. Немцы превратили его в крепость. С наблюдательного пункта батальона, расположенного на крыше особняка, здание видно, как на ладони.

— Крепкий орешек, — говорит лейтенант Высоцкий. — Видите в стенах большие дыры? Это — амбразуры для станковых пулеметов. а продолговатые — бойницы для стрелков и автоматчиков.

В нижнем этаже, из окна, заложенного камнем, вырывается клуб дыма, и несколько кирпичей летят на мостовую. Телефонист, безотрывно держащий трубку, докладывает лейтенанту:

— Троицкий сообщает, что зал очищен, на лестнице гранатный бой.

На наших глазах взлетает в воздух баррикада, построенная противником около дома. Еще ночью группа саперов под командованием офицера Антонова поднесла к баррикаде тол. Сейчас, по приказу, они произвели взрыв. В образовавшуюся в баррикаде широкую брешь один за другим проскакивают бойцы старшего лейтенанта Соколова и скрываются в доме.

Вскоре телефонист принял донесение из пятиэтажного дома: штурмовая группа Соколова уже на третьем этаже. У телефона сам Соколов, — голос простуженный, возбужденный.

— Через час, — говорит он, — закончим полностью. Кто отличился? Все! Только что красноармеец Гранченко перебил в коридоре семь немцев.

Через сорок минут на балкон пятого этажа выскочил один из наших бойцов и махнул красным флагом. Дом был взят, — это означало прорыв обороны немцев по всей большой улице. В это лее время на противоположной стороне, в Южной части Буды, были захвачены крупные узлы сопротивления.

С неодолимой силой сдавливается кольцо наших войск вокруг обреченной группировки противника. Она со всех сторон простреливается нашей артиллерией, прижим дето я к обрывистому берегу Дуная.

В занятом сегодня нашими войсками здании картографического института мы увидели огромную стопу карт Воронежа с надписями на мадьярском языке. Вспомнились раны, нанесенные Воронежу немцами и мадьярами. И гул нашей артиллерии, доколачивающей вражескую группировку, звучит музыкой в ушах наших бойцов.

г. Будапешт. 4. (По телеграфу).

Подготовил Олег Рубецкий, источник текста: Пресса войны
^