Танк 132
Автоматчик Прохоренко, рассказывая о том, как смело и ловко действовал на поле боя один наш тяжелый танк, заметил:

— Должно быть, хороший человек ведет эту машину и большую злость имеет на немцев.

Прохоренко запомнил только крупно выведенную на башне цифру 132. По счастливому стечению обстоятельств и мы вскоре увидели этот танк и его экипаж.

Огромная машина, темная от копоти, красивая, с крутой и могучей грудью, стояла на окраине пылающего городка, выставив в сторону немцев свою длинную пушку. Танкисты хлопотали возле снятой гусеницы, заменяя поврежденные в недавнем бою траки. Огрубелые лица их были черны от тяжелого боевого труда, бессонницы и усталости. Но работали они быстро и ловко. Особенно выделялся старший механик-водитель Прожогин. Невысокого роста, подвижной и ловкий, он казался со стороны почти юношей. Но это было только первое впечатление.

Прожогину тридцать восемь лет. Он вырос в интеллигентной русской семье и был воспитан в духе глубокого уважения ж человеку и плодам его труда. Немецкое нашествие нахлынуло на дружную семью Прожогиных, словно дикая, опустошительная буря. В сорок первом году погибла от немецкой бомбы мать. Несколько месяцев спустя на Калининском фронте немцы убили сестру. Почти в это же время санитарный батальон, в котором работала жена Прожогина, был окружен и захвачен немцами. В числе других военных врачей немцы зверски расстреляли и Веру Львовну Прожогину.

Казалось, уже достигнут был предел несчастий, которые могли обрушить немцы на одну советскую семью. Но скоро с фронта прибыло известие о гибели младшего брата. А весной сорок второго года в блокированном немцами Ленинграде умерли от холода и голода дети Григория Прожогина — два горячо любимых мальчика Леня и Толя.

Тогда инженер Григорий Прожогин пришел к директору завода «Русский дизель», на котором он давно работал, и сказал тихим, сдавленным голосом:

— Больше я не в силах терпеть. Мое место не здесь, а там, где бьют немцев.

Прожогина отпустили с завода.

В первом же бою товарищи смогли оценить, какая сила духа и воля к борьбе таятся в груди этого человека. Он всегда искал самое трудное боевое задание и выполнял его так, как не мог никто другой. Пять раз серьезные ранения — из них три тяжелых — выводили Прожогина из строя. Однажды немецкая пуля пробила затылок танкиста и вышла в рот. Врачи полагали, что Григорию Прожогину уже больше не придется водить свою машину. Но он стойко выносил все муки, выздоравливал быстро и с едва зажившими ранами догонял свою часть.

Только в бою, когда хрустели под танком немецкие блиндажи и орудия, утихала на короткую минуту в груди танкиста неугасимая скорбь. Но сколько немцев ни убивал в бою Прожогин, ему казалось мало. Всем своим наболевшим сердцем он рвался на запад, на проклятую землю Германии, которая вспоила и вскормила кровожадное племя убийц.

Когда гусеницы тяжелого танка коснулись мерзлой земли Восточной Пруссии, , Григорий Прожогин просиял лицом. Быть может, в первый раз за все эти долгие и тяжелые годы он улыбнулся по-настоящему — широко и радостно.

Из-за лощины по наступающим советским танкам ударили из пушек «тигры». Когда наши танки и пехота «становились, в воздухе появились немецкие бомбардировщики. В этот критический момент боя и вырвался вперед советский тяжелый танк с номером 132 на броне машины. Его отделяла от «тигров» широкая, пристрелянная немцами лощина.

— Жми, — коротко бросил водителю командир танка гвардии старший лейтенант Андрей Погорелый.

Судьба экипажа и успех всего боя находились теперь в руках Прожогина. Управляемый его искусной рукой, громоздкий танк мчался вперед с поразительной скоростью, лавируя среди препятствий, разметая снег и мерзлую землю. Уже засверкали вдали вспышки орудийных выстрелов и отчетливо стала видна серая башня притаившегося за соломенной скирдой «титра». Прожогин резко повернул в сторону и затормозил у первого каменного сарая. Сразу же заговорила дальнобойная пушка тяжелой советской машины, способная с большой дистанции пробить броню любого немецкого танка. Артиллерист Григорий Лизунов вторым выстрелом зажег «тигр».

Вырвавшись на возвышенность, Прожогин наметанным глазом увидел у далекого домика второй «тигр». Водитель мгновенно дал задний ход. Машина сползла в лощину и остановилась. В экипаже еще никто не заметил немецкий танк, и старший механик-водитель указал командиру цель.

— Огонь! — скомандовал гвардии старший лейтенант Погорелый.

Но немцы тоже увидели, где стоит советская тяжелая машина. Начался поединок. После третьего выстрела Лизунова вражеская машина окуталась густым черным дымом.

Набирая скорость, Прожогин мчался за немцами. Он с радостью видел, как разбегаются по всему полю и падают вражеские пехотинцы.

Вырвавшись из кустарника на открытое место, водитель почти инстинктивно почувствовал грозящую опасность. Справа темнел густой, непроходимый для танков лес, слева виднелось поросшее чахлым кустарником, большое болото. Узкий перешеек между ними был перекопан. Из-за свежих груд песка выглядывали стволы немецких пушек.

Всё решилось в считанные секунды.

— Иду на орудие, — доложил Прожогин, резко увеличив скорость, и командир танка одобрил это решение водителя. Танк мчался по изрытому полю. Он вынырнул из кустарника так неожиданно и приближался с такой грозной стремительностью, что немцы явно растерялись. Два запоздалых снаряда угодили в башню, но броня могучей машины выдержала эти удары.

Танк с хода ворвался в широкий ров, где стояли одна к одной полтора десятка немецких пушек. Прожогин явственно ощутил скрежет металла о металл. Он ловко вывел свою тяжелую машину наверх и, быстро развернувшись, повел ее вдоль рва. Позади орудий весь длинный ров кишел немцами. Артиллерист Лизунов, опустив пониже ствол пушки, открыл огонь. Немцев убивало не столько снарядами, сколько страшной волной близкого орудийного выстрела. Некоторые немцы пробовали развернуть в сторону танка свои орудия, другие карабкались наверх, пытаясь спастись бегством. Прожогин догонял их, давил, втискивал в холодный, окровавленный снег.

Когда к месту боя подоспели другие машины, во рву лежали два раздавленных немецких орудия, и рядом с ними стояли четырнадцать совершенно исправных. Ров и всё поле вокруг него были густо усеяны трупами немцев. Вот тогда-то и пошла слава про машину с цифрой 132 и ее водителя, отголоски которой прозвучали в рассказе автоматчика Прохоренко, встреченного нами на фронтовой дороге.

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.
Подготовил Олег Рубецкий, источник текста: Пресса войны
^