Писатель-боец
«Русский — станет именем, которое дети с колыбели привыкнут благословлять, как избавителя от удушающего смертельного кошмара фашизма...».

Так писал Алексей Толстой 9 июля 1941 года в статье, опубликованной в газете «Красная звезда». Это были тяжелые дни нашей схватки с полчищами фашистов. И в эти тревожные дин спокойно и уверенно зазвучал голос писателя, знавшего свой народ, любившего его не только в дни радости.

«Надо знать, — говорил он тогда, — что русский народ, даже в самые трудные и тяжелые времена своей истории, никогда перед врагом-захватчиком шапки не ломал, но уж на крайний случай брал навозные вилы и порол ему брюхо... Жизнь нам дорога, мы — народ веселый, но дороже нам жизни родина, склад наш и обычай, язык наш, стать наша, твердая уверенность, что сил у нас хватит и оборонить СССР и устроить у себя свою особенную, изобильную, богатую всеми дарами земли и ума человеческого свободную жизнь, такую, чтобы каждый новый человек, появившийся из материнской утробы на свет, получил путевку — на счастье...».

Эти слова мог написать только человек, искренне любящий свою родную землю, свой родной народ и гордящийся им, его прошлым, настоящим и будущим. Таким был писатель Алексей Николаевич Толстой. Он горячо любил всё русское и в своих замечательных произведениях восславил народ наш в его великом и упорном стремлении вперед.

Однако Толстой понимал, что дело здесь не только в особенных качествах русского народа, выкованных на протяжении многих веков борьбы за свою свободу и независимость, за свое государство, но что в схватке с фашизмом побеждает новый советский человек, родившийся за последнюю четверть века. В сентябре 1941 г. Толстой писал:

«Двадцать три года боролись и строили своими руками, своим талантом, боролись, строили, учились, формировались, обтесывались, росли и выросли советские люди... В стремительном движении вперед, под грохот строительства, в суматохе повседневных дел, в самокритике, столь свойственной русским людям, создавался характер советского человека — человека, протягивающего руку, чтобы смело сорвать перед собой завесу будущего и смело устремиться в него... Ему перед смертным боем есть на что оглянуться: на им самим облюбованную в мечтах и построенную, политую трудовым потом громаду государства...».

Вот в чем видел Толстой источник несокрушимой силы советского народа в его неравной борьбе с гитлеровскими полчищами: в характере нашего советского человека, созданном революцией.

«Нас не одолеешь», — говорил он, веря в неизбежное торжество нашего правого дела, веря в великую нравственную силу советского народа. В самые тяжкие дни, когда фашисты подступили уже почти к стенам столицы, когда Москва была в великой опасности, Толстой писал, что «в эти грозные дни германские армии будут остановлены перед Москвой и лягут в снега».

Алексей Николаевич Толстой в дни Великой Отечественной войны сражался вместе с народом могучим оружием своего отточенного ненавистью слова. Он бил по врагу метким и разящим словом, ярким и доходчивым до сердца читателя. Он рассказывал о героизме советских воинов, прославляя их бессмертные подвиги. Он разоблачал звериное нутро врага и убедительно доказывал неизбежность его поражения. Оп оплакивал вместе с народом тысячи советских людей, замученных фашистами, и гордился великим мужеством их перед лицом смерти. Он наблюдал на заводе героизм рядовых советских тружеников, создававших грозное оружие для фронта.

Появление Алексея Николаевича в первые же дни войны в редакции «Красной звезды» обрадовало всех нас — работников газеты.

Каждое его выступление в газете было проникнуто непоколебимой верой в нашу победу, озарено каким-то необыкновенно светлым чувством оптимизма, неиссякаемого, как струя родника, бьющего из недр земли. Таким — взволнованным судьбой своего народа певцом, пламенным агитатором, могучим художником слова, большим русским человеком — строителем советской, «особенной, изобильной, богатой всеми дарами земли и ума человеческого свободной жизни» — войдет Алексей Толстой в историю СССР.

Подготовка текста: Ольга Федяева. Карточка: Олег Рубецкий. Опубликовано: Пресса войны
^