В железном кольце
Берлин окружен. Все выходы из города и подъезды к нему заперты и охвачены железным кольцом наших войск.

Мы проходим через свежепочиненный нашими сапёрами мост через Шпрее и идем по берлинским улицам. Недалеко кипит бой. На тротуарах и в подворотнях валяются сорванные в панике бегства эсэсовские значки, ленты со свастикой, разорванные партийные билеты гитлеровцев, вырванные вместе с сукном офицерские погоны. В некоторых уцелевших домах еще дымятся и тлеют горы сожженных бумаг. Гитлеровцы, переходя на нелегальное положение, уничтожают архивы, значки и документы. В брошенных квартирах ордена и фашистские кресты оставлены, как никому ненужный, сделавшийся опасным хлам.

На улицах и во дворах домов часто можно видеть вполне исправные машины, с которых сняты колеса. Оказывается, перед появлением Красной Армии у стен германской столицы был издан секретный приказ о сдаче автомобильных колес с частных машин в полицию в целях предотвращения повального бегства из Берлина. Один такой склад колес от различных машин захвачен во дворе полицейского управления в Марцане.

Перебежавшие через линию огня берлинцы рассказывают: толпы жителей грабят продовольственные магазины. Ни полиция, ни войска «СС» не могут сдержать обезумевшую толпу.

Только что захваченный вахмистр Корн из второго полицейского батальона рассказывает, что батальон был отправлен на поимку дезертиров, но по дороге сами солдаты стали усиленно дезертировать. И вот он, вахмистр Корн, тоже в плену. Война для него окончена. Пленный вахмистр уверенно сообщает, что в Берлине в погребах и развалинах прячется не меньше сорока тысяч дезертиров. На стенах домов развешан свежий приказ Гиммлера о ссылке в концентрационные лагери семей двадцати восьми дезертиров. В захваченном приказе командира пятого егерского корпуса «СС» говорится:

«В эти ужасные дни хотя бы офицеры должны держать себя достойно и показывать пример тем, кто дрогнет».

В Берлине сосредоточена отборная разбойничья гвардия Гитлера. Припертые к стене бандиты, видимо, решили сопротивляться до последнего патрона. Многие из них кончают жизнь самоубийством, испугавшись ответственности за свои злодеяния. Мы видели труп майора Пуф из 309-й пехотной дивизии. Майор Пуф, прославившийся своей жестокостью в Орле, пустил себе пулю в висок. Пленные рассказывают, что в войсках, сражающихся в Берлине, сейчас наблюдается эпидемия самоубийств.

Зато образумившиеся «гренадеры» исподтишка подготовляются к сдаче в плен. Примечательно, что у очень многих пленных, взятых в боях на улицах Берлина, в вещевых мешках оказалась припрятанной гражданская одежда.

— Многие из нас ждут момента, когда можно будет разойтись по домам, — рассказывает Иоганн Друце.

Гитлеровские главари прибегают к самым отчаянным мерам, пытаясь отстоять обреченный Берлин. На улицах города дерется так называемая авиаполевая дивизия, сформированная на днях в районе Берлина. Она состоит из курсантов летных школ немецкой столицы, Дрездена и Лейпцига. Часть личного состава этой дивизии — квалифицированные лётчики. Многие из них окончили специальные школы по управлению ракетными самолётами. Среди этих летчиков есть немало специалистов слепого полета, также прошедших особые авиационные школы. Все эти головорезы дерутся сейчас в спешенном строю на чердаках и в подвалах.

Мы идем по горящим улицам. Навстречу нам понуро бегут пленные. Это «фольксштурмисты».

Пленные рассказали нам, что их обучали в городе Бернау в городском парке. Население, наблюдавшее учение пожилых очкастых бюргеров, открыто иронизировало:

— Наконец-то мы видим новое тайное оружие фюрера!

Из-за непрекращавшихся насмешек пришлось перенести обучение на казарменный двор, за высокую каменную стену.

Собрав все свои силы — от эсэсовской молодежи до цивильных стариков, Гитлер защищает Берлин с решимостью смертника. Но безнадежность этой попытки, по-видимому, ясна и самим заправилам пылающей империи. В сопротивляющейся части Берлина издан приказ: населению запрещено вывешивать белые флаги в случае прихода Красной Армии.

В ожидании этого неизбежного, как рок, прихода ушедшие в подполье вожаки раздают наспех перерядившимся гитлеровцам специально изготовленные винтовки в виде мирных тростей и пистолеты, похожие на вечные ручки. Два сержанта, остановившиеся на ночлег в квартире немецкого бюргера, обнаружили в матрацах тщательно спрятанные мины. Немало мерзких «оборотней», содравших с себя гитлеровские значки, остается в домах Берлина.

На стенах разрушенных берлинских зданий, на броне брошенных немецких танков можно видеть сделанную наспех мелом судорожную надпись:

«Берлин останется немецким!».

Наши бойцы знают:

Берлин не останется гитлеровским. Он не будет больше притоном кровавых авантюристов, душителей культуры.

Подготовил Ярослав Огнев, источник текста: Блог Ярослава Огнева
^