В боях за Берлин
Великое сражение за Берлин, эта грандиозная военная эпопея, началось за несколько дней до того, как на реках Нейсе и Одере загремели первые залпы артиллерийской подготовки. Победоносные войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов совершили в ходе зимнего наступления трудный путь от Вислы до Одера и Нейсе. Немецкое командование решило именно тут остановить наши войска и ни в коем случае не допускать их дальнейшего продвижения. Гитлеровское командование полагало, что здесь, в стране болот, лесных массивов, озер, соединенных каналами, где дорожная сеть развита слабое, чем в остальных частях Германии, где каждую дорогу и насыпь, пересекающие болота, легко контролировать артиллерией и пулеметным огнем, можно завязать долгие и изнурительные бои, измотать и обескровить наши части.

Однако зная, что оно имеет дело с победоносной Красной Армией, немецкое командование сконцентрировало в этих районах огромную массу войск, стянув их с Западного фронта и с других участков, которые оно считало менее угрожаемыми. Концентрация вражеских войск была здесь очень плотная. Имея в резерве танковые дивизии, немцы выдвинули к обороняемым ими приречным рубежам огромную массу пехоты и артиллерии и под их прикрытием продолжали начатое еще зимой строительство широкой сети оборонительных рубежей, которые концентрическими кольцами должны были прикрывать Берлин.

Первым таким рубежом на дальних подступах к Берлину перед частями 1-го Украинского фронта являлась река Нейсе, берег которой был сплошь ископан оборонительными сооружениями, прикрыт минными полями, опутан проволокой, эскарпирован. Вся эта оборона опиралась на мощные крепости, в которые были превращены старинные немецкие города Губен, Форст, Мускау.

Самым замечательным, пожалуй, в этой подготовке к грандиозному удару было скрытное сосредоточение огромных масс войск, артиллерии, боевой техники в лесах, на берегу болотистой реки Нейсе. Части подходили к реке по ночам, соблюдая тишину, строжайшую маскировку; никто не смел закурить, и все говорили шёпотом. Ночью дороги близ реки кишели войсками, машинами, танками, шедшими без фар, с приглушёнными моторами. Днем немецкие авиаразведчики видели внизу нерушимый вековой лесной покой, даже следы танковых гусениц по утрам заметались маскировщиками. На реке, разделяющей наши войска от вражеских, казалось, царил покой.

Зато когда на заре грянули первые ладны гигантской артиллерийской подготовки, грохот ее в буквальном смысле слова прозвучал для немцев, как гром средь ясного неба.

Эта артиллерийская подготовка, которой началась великая битва за Берлин, носила на себе черты высокого мастерства, которым отмечена вся эта историческая операция. Каждый километр прорыва обрабатывали сотни орудий. Плотность огня была такая, что казалось, будто земля встала на дыбы.

Внезапность, нарастающая стремительность, исключительно высокий темп манёвра и нарастающая сила ударов — эти качества сказались уже на первом этапе наступления. В первый день войска углубились на территорию врага на 10 километров. На второй и третий день, когда по наведённым мостам за Нейсе переправились танкисты, темп наступления возрос до 20, а затем до 30, до 45 километров. При этом нужно учесть, что танки и моторизованные части шли по дорогам, которые были взорваны, минированы, перекопаны немцами, шли по раскисшим, напоенным весенней влагой полям, по лесным опушкам, а то и по просекам, порой выстилая себе путь бревнами или прорубая дороги в лесу. Части шли с непрерывными боями, сражаясь за каждую придорожную деревню, за каждый город, за каждую лесную опушку, прикрытую завалами.

Вот отрывки из дневника гвардии майора Смирнова, командира небольшого танкового подразделения. Он лаконично записывал боевые происшествия дня. По этим запискам легко представить себе трудности и великую героику этого наступления на Берлин.

«Сегодня перешли через Нейсе. Обогнали пехоту. Дрались у четырех деревень. Подбили 4 немецких танка, потерь не имели».

«Прошли 30 километров; могли бы и больше, да непрерывные бои. Мои танки раздавили у дороги две противотанковые батареи, разнесли немецкий обоз, расстреляли какую-то немецкую часть. Уцелевшие фрицы разбежались по лесу. Ловить их некогда. Потери: перебитая гусеница у Зыгина. Говорит, что починит и догонит».

«Прошли 38 километров. Урожайный день. Наткнулись на немецких танкистов, отдыхавших в леске. Атаковали. Подбили 3 танка л 2 орудия, 2 танка утекли. Ничего, догоним. Зыгина нет».

«Прошли 40 километров. Выдержали за день шесть боев. Захватили артиллерию с обозом, 6 орудий, много повозок (сколько — не знаю : считать некогда) Зыгин догнал».

«Прошли 10 километров, по каких! — Мы у Берлина. Наконец-то! Столько времени мечтали. Захватили партию пленных. Сколько — не считали, некогда!»

«Ведем бой на улицах. Мы в Берлине! Как бы скорей об этом сообщить моим».

Когда наши войска прорвались к Шпрее, немцы сделали еще одну отчаянную попытку приостановить их продвижение на запад. Сколотив две мощных группировки на флангах прорыва в большом промышленном городе Коттбусе н на юге, у города Шпремберга, немцы попытались отрезать наш клин, который, как кинжал, протянулся к сердцу Германии. Мощная танковая группа, располагавшая сотнями танков и самоходных орудии, рванулась из Шпремберга вдоль Шпрее наперерез нашим войскам. Каждого немца, прорвавшегося от Шпремберга на Коттбус, гитлеровское командование обещало наградить «железным крестом».

Советские войска продолжали стремительное наступление на запад, в глубь Германии, не оглядываясь на бои, которые велись у Шпремберга, далеко у них в тылу. Это было смелое решение. Враг был силен, и близость гибели увеличивала его ярость в бою. Но свершилось так, как этого хотело советское командование. Наступающие части нашего левого крыла окружили и уничтожили шпрембергскую группировку, захватив богатейшие трофеи и тысячи пленных. Части же правого крыла стремительным обходным маневром овладели сильнейшим опорным пунктом на подступах к Берлину — городом Коттбус.

На пути наступающих встала еще одна преграда — болотистые и лесные пущи Штатфорст-Куммерсдорф. Эти леса, тянущиеся с севера на юг на добрую сотню километров, представляли собой сильнейшую естественную преграду, которую немцы усилили, воздвигнув укрепления на лесных , опушках, создав завалы на лесных дорогах и преградив мощным артиллерийским огнем все узкие межозерные дефиле. Войска маршала Конева с честью преодолели и этот барьер.

Следуя по дорогам наступления, можно видеть непрерывные, часто протянувшиеся на километры, колонны пленных. По обочинам дорог, на холмах и высотках, в кустах видны брошенные прислугой немецкие орудия, танки, самоходки. Остатки немецких дивизий, разметанные по лесам могучим ударом наших войск, толпами истощенных оборванцев выходили на дорогу и, подняв руки, сдавались обозникам и даже регулировщикам.

Но самое интересное в этом сражении за Берлин, в котором во всем блеске сказалось оперативное мастерство нашего командования, было впереди. Наше наступление велось почти строго в западном направления. Видя, что острие клина, быстро врезающегося в тело Германии, нацелено в район Дрездена и Лейпцига, немцы начали производить стремительную перегруппировку, стараясь прикрыть эти города. Вот тогда-то. наше командование и предприняло великолепный маневр.

Часть подвижных сил, наступавших на запад, сделала резкий поворот на север, чего немцы совершенно не ожидали. Наши войска ворвались в Берлин с юга и завязали уличные бои. Одновременно наши подвижные части, наступающие юго-восточнее Берлина, продолжали свое движение на север. Такой же маневр, но с севера на юг, предприняли подвижные части 1-го Белорусского фронта и к этому времени также ворвались в столицу Германии.

И вот у деревни Бонсдорф танкисты генерала Рыбалко встретились со своими славными соседями — танкистами генерала Катукова, замкнув кольцо за спиной немецких частей, пытавшихся прикрывать берлинское направление. Этот маневр сразу же разрушил все планы обороны Берлина. Немецкие дивизии, прикрывавшие Берлин, борьбой на заранее заготовленных рубежах старались измотать наши наступающие части. В то же время, отступая, они постепенно стягивались, к Берлину с тем, чтобы уплотнить фронт, осесть на последних оборонительных обводах столицы.

В результате маневра, предпринятого советскими войсками, эти части были окружены и отделены от Берлина мощным кольцом, которое стало быстро сжиматься. Таким образом могучим ударом двух наших фронтов были разом вычеркнуты из игры очутившиеся в окружении немецкие дивизии — главные силы обороны Берлина были от него отрезаны. Для того, чтобы прикрыть столицу, немецкому командованию пришлось срочно стягивать к ней дивизии с Западного фронта. Таким образом этот маневр облегчил также и наступление наших союзников.

Но в окружении немецкой группировки, прикрывавшей дальние подступы к Берлину, приняла участие только часть наших наступающих войск. Основные танковые силы продолжали двигаться на запад, охватывал Берлин двумя клещами, одну за другой перерубая — ведущие к городу коммуникации, перехватывая и уничтожая на ходу новые и новые части, которые немецкое командование посылало на защиту своей столицы. В этом сражении нашим войскам все время приходилось преодолевать сильные рубежи немецкой обороны, тянувшейся до самых предместий. Когда Берлин был обойден с юга и с севера, части 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов вновь изменили направление наступления, снова внезапно повернули навстречу друг другу. Передовые танковые подразделения генерала Лелюшенко, рванувшись на север, встретились у деревни Бухов-Карпцов с передовыми частями генерала Богданова. В этом мощном рукопожатии подвижных сил двух фронтов сомкнулось второе кольцо окружения.

Вражеская столица очутилась в кольце, и кольцо это быстро закреплялось пехотой и артиллерией.

Столица Германии была окружена.

Части 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, двигаясь навстречу друг другу, начали штурм Берлина. Борьба за Берлин вступила в самую трудную и самую героическую стадию.

После того, как сомкнувшиеся западнее Берлина клещи танковых частей пополнялись пехотой и укрепились артиллерией, железное кольцо вокруг неприятельской столицы стало сжиматься. Войска маршала Жукова, действуя с севера и востока, и войска маршала Конева, действуя с юга и запада, постепенно и неуклонно сдавливали зажатую в гигантском каменном котле берлинскую группировку.

Понимая военное и политическое значение сражения за Берлин, гитлеровское командование предпринимало судорожные попытки удержать за собой столицу. Сражение распадалось на сотни, на тысячи отдельных очагов. Бой шел не только за каждую улицу и квартал, по часто за каждую постройку и каждый дом. Вот тут-то во всей силе и сказался великий опыт Отечественной войны, приобретенный нашими воинами в уличных боях. Штурмовые батальоны смело прорывались по улицам в немецкий тыл, блокировали целые кварталы и районы и потом, окружив ту или другую немецкую группу, лишали ее связи с основными силами, расчленяли и уничтожали по частям.

Уверенные в своем мастерстве и в необоримой мощи прославленного советского оружия, наши воины творили буквально чудеса. Примером этому может служить бой, проведенный гвардейцами из подразделения капитана Козлова у госпиталя Святого Георга. Здесь, в развалинах старинных построек средневекового монастыря, засела большая группа немецких гренадеров, поддержанная тремя минометными батареями и самоходной артиллерией. Здание это, находившееся на холме, преграждало нашим войскам пути к центру города. Взять его штурмом было невозможно, так как подступы простреливались пулеметами, спрятанными в развалинах, и самоходной артиллерией.

И вот ночью гвардейцы капитана Козлова, маскируясь в руинах, — просочились в боевые порядки немцев, а потом, по сигналу напали на гитлеровцев с тыла. Удар был настолько неожиданным,, что совершенно деморализовал противника. 270 немцев, оборонявших госпиталь, сдались в плен 100 гвардейцам!

В последние пять дней немецкое командование пыталось усилить сопротивление берлинского гарнизона. С наступлением темноты небо наполнилось гулом транспортных немецких самолетов. Они спускали на парашютах в районе огромного парка Тиргартен целые десантные бригады и вооружение. Мы видели, как в небе над улицами Берлина и над дорогами, ведущими к городу, со свистящим шелестом носились новые немецкие самолеты с ракетными установками.

Но ни яростное сопротивление в развалинах улиц, ни реактивные самолеты не спасли немецкой столицы. Судьба ее была решена. Участок города, находившийся в руках у немцев, таял с каждым днем.

1 мая, когда на Красной площади в Москве состоялся военный парад, бои в Берлине достигли своего высшего напряжения. Непрерывно, во всю свою мощь, гудела наша артиллерия. Сотни самолетов весь день не слезали с неба, и центральные районы Берлина, еще находившиеся во вражеских руках, трепетали от разрывов и утопали в пороховом дыму. Этим последним титаническим напором армий двух соседних фронтов участь Берлина была решена.

2 мая войска маршала Жукова при содействии войск маршала Конева завершили разгром берлинской группы врага и овладели столицей гитлеровской Германии — Берлином.

Неся на палках растянутые белые простыни, прошли в расположение наших войск бледные немецкие парламентеры. Окруженные гарнизоны последние вояк фашистской столицы заявляли о сдаче.

Гром канонады в Берлине стих. Бурое пороховое облако, заволакивавшее в последние дни вражескую столицу, стало рассеиваться. В косых лучах весеннего солнца развернулась панорама огромного города, имя которого последние десять лет было синонимом всего мерзкого, человеконенавистнического, всего темного и кровавого.

Весеннее солнце светило над покоренным Берлином.

г. Берлин, 5 мая. (По телеграфу).
Подготовил Олег Рубецкий, источник текста: Пресса войны
^