В старых берлинских казармах
Огромные толстые стены огораживают эти постройки. Около чугунных ворот тюремного образца стоит наш автоматчик. Проверив документы, он нажал кнопку. На улицу вышел дежурный лейтенант. Офицер провел нас во двор, и массивные ворота захлопнулись.

Эти немецкие казармы выстроены в 1900 году. Когда-то здесь стояли кайзеровские войска. Солдат муштровали по прусскому образцу. Старый трамвайщик рассказывал нам, что когда русский царь Николай Второй был в Берлине, он посещал эти казармы и восторгался ими. По сему случаю один из немецких полков получил наименование «его императорского величества Николая Второго». Когда началась прошлая мировая война, русские солдаты наголову разбили этот полк.

— Много военных побывало тут, — меланхолично повествовал трамвайщик, десятки лет прослуживший в трамвайном парке рядом с казармами. — Входили в эти ворота живые юноши, а выходили истуканы, механические куклы.

В 1933 году казармами овладели гитлеровские штурмовики. Пять лет назад здесь обосновались полицейские и эсэсовские училища, а в самое последнее время, незадолго до падения Берлина, сюда были переведены городская полиция и пресловутый «фольксштурм». Их-то и еще несколько эсэсовских подразделений и накрыли в казармах советские бойцы. Упорный, исключительно ожесточенный бой завершился, разгромом гитлеровцев. Над острым шпилем башни с часами взвился Красный Флаг победителей.

Гулко отдаются шаги, когда идешь среди мрачных казарменных громадин. Но вот мы выходим на плац. Здесь выстроились красноармейцы. Перед строем — стол, покрытый красным сукном. Сегодня гвардии полковник Косов вручает отличившимся воинам боевые награды.

К полковнику подходит командир пулеметной роты капитан Карянов. Он храбро и умело сражался и кварталах Берлина. Ему вручается орден Александра Невского. Орден Отечественной войны 2-й степени получает командир взвода разведки лейтенант Васильченко. Его разведчикам приходилось действовать в необычных условиях. Руины большого города, обгорелые громады — коробки домов, подземелья Берлина никак не походили на ту обстановку, в которой взвод воевал несколько лет. Здесь в Берлине он вел разведку буквально повсюду, во всех, так сказать, измерениях — впереди, на флангах, в тылу, вверху — на верхних этажах, внизу — в подземельях. Разведчики блестяще справились со всеми задачами.

Командиру стрелкового взвода лейтенанту Орлову вручается орден Красной Звезды. Затем получали награды другие офицеры, сержанты, красноармейцы, всего 23 человека.

Закончив вручение орденов, гвардии полковник Косов пожелал награжденным успехов в боевой и политической подготовке.

В этот день заступал в гарнизонный наряд стрелковый батальон капитана Станкевича. Гвардейцы старательно начищали каски, осматривали оружие, потом присутствовали на инструктивном занятии. После обеда состоялся развод. Офицеры тщательно проверяли знание обязанностей личным составом. Батальон с песней вышел за ворота.

Вместе с командиром полка мы обошли казармы. Все эти коробки красного кирпича были похожи одна на другую, повсюду уродливые двери и окна, неимоверно большие коридоры, крохотные казематы-общежития. Наши батальоны разместились в наиболее сохранившихся корпусах.

— Эх, те бы казармы нам, что мы имели до войны Харькове! — заметил одни из офицеров.

Наши люди «перестроили» казармы на свой лад. Помещения очищены от хлама, выброшены многоэтажные немецкие койки и заменены койками нашего образца.

— Хоть по вертикали просторно будет, — заметил старшина одной роты.

Койки застелены белоснежным бельем, в пирамидах расставлено оружие, оборудованы комнаты для классных занятий. Дневальные и дежурные заняли свои места, и как-то всё стало немного похожим на наше, родное. Несколько дней назад началась боевая и политическая учеба.

Под вечер мы осматривали казарменные дворы, учебные классы, тир. Надо заметить: всё, что касалось муштры, было отработано немцами до тончайших деталей. На стенах, на углах, на столбах, всюду — эмалированные надписи по-немецки, со стрелками: «идти здесь», «не останавливаться», «только направо», «только для офицеров» и т. д.

Двор был чисто выметен, но за тиром виднелись груды хлама: разбитые брички, остатки автомашин, поломанные немецкие пушки, резиновые дубинки, сабли, исковерканные винтовки, пистолеты. Тут же валялись сотни полицейских, эсэсовских мундиров.

— Это они переодевались, когда пытались удрать, — пояснил капитан Зорин.

— Я уже вывез пять повозок мундирного хлама, и еще столько же наберется.

Рядом красноармейцы играли в футбол. Бойцы быстро оборудовали на казарменном дворе спортплощадку и с увлечением занимались играми, гимнастикой. Толпа зрителей в зеленых гимнастерках напряженно следила за футболистами и баскетболистами.

...Вечер вступает в свои права. Футболисты продолжают состязаться. Где-то лихо играет гармонь, бренчит трио: гитара, балалайка и мандолина. Там, где днем вручались награды, киномеханики налаживают передвижку. Три бойца на площадке натягивают экран.

Попрощавшись с товарищами, мы вышли за ворота, на шумную улицу. Звеня, подъехал желтый берлинский трамвай. Он быстро доставил нас в центр города.

БЕРЛИН, 22 мая, (По телеграфу).
Подготовка текста: Ольга Федяева. Карточка: Олег Рубецкий. Опубликовано: Пресса войны
^