Вторая звезда
Когда в октябре прошлого года наши сухопутные войска подошли к Петсамо и готовились к штурму, назрел вопрос об одновременном ударе с моря.

В те памятные дни адмирал, выехавший на маневренную базу для личного руководства боевой операцией, вызвал к себе командира отряда торпедных катеров Александра Шабалин. Предстояло осуществить высадку десанта в занятый немцами порт Линнахамари в непосредственной близости к Петсамо. Сюда вел длинный и узкий фиорд Печенгского залива.

По обе стороны на каменных мысах стояли немецкие артиллерийские и минометные батареи, прожекторные установки, пулеметы. Водный коридор легко простреливался огнем: всех видов оружия.

Непосвященный человек, если бы он увидел тогда вошедшего к адмиралу невысокого, русого, с обветренным лицом, застенчивого и еще очень молодого на вид командира, не допустил бы и мысли, что он может возглавить и осуществить исключительную но смелости и военному риску операцию Но адмирал хорошо знал, какая огромная волевая сила кроется в этом скромном деловом офицере. Он крепко пожал жесткую в ладони руку вошедшего и, встретив внимательный взгляд серых спокойных и умных глаз, начал обменять боевую задачу.

Он говорил, ничего не утаивая, с той откровенностью, к которой обязывала предельная опасность предстоящего дела.

Шабалин слушал адмирала, изредка задавая вопросы, по которым можно было судить, что мысли его целиком заняты в эту минуту деловой стороной предстоящей операции, как будто вопрос о том, что все это может стоить ему собственной жизни, не имеет значения.

— Сделаем, — твердо произнес он излюбленное свое слово, и его зоркие глаза морехода-северянина чуть потемнели, выражая глубокую волевую сосредоточенность.

Он щелкнул каблуками и вышел. Море небрежно швыряло на отмель тяжелую волну, и ветер доносил родной с детства запах солоноватой влаги. Чуть прищурив глаза, Шабалин смотрел на серые хребты волн, за которыми угадывались в полумгле очертания скалистого берега. Где-то там, с другой стороны моря, под Архангельском, в маленьком городке Онега живут его мать и младшая сестра. Но сейчас не время думать о них, вспоминать о жене, о маленьком сыне и дочурке.

Шабалин привычно прикинул, с какой стороны будет захлестывать волна и как лучше ставить на таком ветру дымовую завесу, чтобы вернее ворваться в фиорд.

За многолетнее плавание у него образовалась привычка ко всякому заданию относиться прежде всего как к труду, как к делу, успех которого зависит от собственных умелости и прилежания.

Еще подростком, окончив в Онеге семь классов школы, он поступил на рыболовное судно кодой. Мыл тарелки, драил деревянную палубу, помогал коку; потом пошел учиться в морской техникум в Мурманск. Через два года ему выдали аттестат «штурмана малого плавании».

Но ему предстояло «большое плавание» — сверкающий, ведущий к широкому народному признанию путь военного моряка-командира, еще неясный в дали, но манящий, как туманная дымка на горизонте может манить к себе моряка...

Пока что Шабалин служил штурманом на рыболовном судне, уходил в Баренцево морс на тридцать-сорок миль и не возвращался на берег иногда по целому месяцу.

В 1936 году молодого моряка призвали на военную службу во флот. В Кронштадте он впервые познакомился с маленькими военными кораблями, вооруженными торпедами и пулеметами, снабженными могучими моторами и развивающими такую скорость, что, кажется, вот-вот взлетишь над волной и понесешься, как птица.

Через несколько лет на торпедном катере Шабалину пришлось вести первые бои с немцами в водах родного Баренцева моря.

Начались напряженные бои, ночные рейды и атаки, атаки. Семь вражеских кораблей пустил на дно Баренцева моря молодой североморский моряк. Один из них гибли, медленно погружаясь в тяжелые волны моря, задирая напоследок то нос, то корму. Другие, те, что были гружены боеприпасами, детонировали при взрыве торпеды и разлетались в щепы, подымая к небу огромные сорокаметровые столбы огня и деформированной взрывом корабельной массы. Потом все это рушилось в волны, и только пузырчатый, чуть маслянистый след оставался некоторое время на поверхности моря.

За бесстрашную боевую деятельность и огромный урон, нанесенный врагу катером Шабалина, моряку было присвоено звание Героя Советского Союза. Первая золотая звезда загорелась на темно-синем фоне морского кителя.

И тогда командование поставило Шабалина во главе отряда торпедных катеров. Как-то в конце ноября 1943 года пять маленьких кораблей бесстрашно атаковали большой конвой немецких судов на подходах в Киркенесу. Один из катеров вел Шабалин. Он хладнокровно выбрал себе цель — большой сторожевой корабль и поразил его, как обычно, без промаха, одной торпедой. Несмотря на то, что три десятка судов били по катерам из своих орудий и море буквально кипело от разрывов, Шабалин вышел на залповую дистанцию и второй торпедой потопил новый корабль. Рядом товарищ Шабалина лейтенант Паламарчук своими торпедами поразил миноносец, лейтенант Холодный взорвал транспорт, катер лейтенанта Дмитриева, зажатый в кольцо вражескими кораблями, кинулся на одно из вражеских судов и пошел ко дну, увлекая за собой корабль противника. Так дрались моряки севера, и скоро да боевом счету отряда Шабалина значилось двадцать пять потопленных кораблей.

Вот почему адмирал мог быть уверен, что первым принять на себя огонь многих батарей враге и с боем привести к немецким причалам передовой отряд катеров прорыва сможет именно Александр Шабалин.

Адмирал не имел повода сожалеть о своем выборе.

Капитан-лейтенант Шабалин первым ворвался в фиорд во главе идущей за ним десантной колонны катеров и морских охотников. То пространство, которое открывалось перед ним, вряд ли можно было назвать водой. С каменных берегов без умолку стреляли немецкие батареи, снаряды и мины разбивались о волны, дым и вырывающийся из дыма огонь делали воду похожей на кипящую лаву. Через огонь, в грохоте разрывов, дробивших скалы, Шабалин вел свою колонну.

Говорят, что самая характерная черта его — способность всегда оставаться самим собой и всегда в первую очередь думать о деле.

Таким он был и во время этого беспримерного перехода по огненной воде до причалов Девкиной заводи в Линнахамари. Моряки, бывшие на борту его катера, первыми сбежали по мокрому трапу на берег, завязав бой, который», разгораясь все более, ознаменовался полной победой.

В то утро над портом и городом Петсамо взвился флаг Советской страны..

Новая, вторая, звезда зажглась на груди героя. Ее золотые лучи видны всему великому флоту советской державы, и вся страна, как мать героя из далекой Онеги, с любовью и гордостью видит сияние славы и беспримерной доблести своих верных сынов.

Подготовил Олег Рубецкий, источник текста: Пресса войны
^