В сердце Европы

I

То утро в Праге было таким же, как год, как пять лет назад. Свинцовые облака нависли над городом, омывая каменные плиты тротуаров ручьями обильных майских дождей. Сгорбившись под зонтами, шагали прохожие с серыми, осунувшимися лицами. Родная Прага, чудесный зеленокудрый город, в котором прошли их счастливая юность и зрелость, казался им уже злой и жестокой мачехой.

Да, миновали, — и, казалось, безвозвратно, — те времена, когда Прага была веселой и беспечной!

Трудно поверить, что взрослый человек способен существовать на те крохи пайка который отпускали по карточкам немцы гражданам чехословацкой национальности. Раздавленные нуждой, голодные и униженные, они были пасынками в родной Праге, вольном и веселом столичном городе, который немцы превратили в заштатный провинциальный центр протектората Богемии и Моравии. Лишенные радостей, обреченные на бесправие, чешские дети делили судьбу своих обездоленных родителей.

Убогие витрины разграбленных, опустошённых магазинов. Безлюдные кафе — с сахарином в крошечных таблетках и черным противным эрзац-напитком. Мрак и запустение на площадях. Чешская речь вполголоса. Шарканье деревянных подошв о панели. Тени, бродящие с опущенной головой в поисках брошенного окурка. Таковым был облик Златы Праги, изменившийся до неузнаваемости за годы германского владычества. Такой она была в описываемый нами день.

Ровно в 1I часов 29 минут утра в тот день в жилых домах, цехах заводов и фабрик, на улицах и площадях Праги внезапно загремели репродукторы.

«Внимание! Внимание! — взывал на чешском языке взволнованный голос, — говорит пражская радиостанция. Здесь убивают чешских людей! Спешите сюда, чехи!.. Граждане Праги! Чехи-солдаты! Офицеры! Полицейские! Все те, кто имеет оружие. Спешите!.. Скорее сюда, все честные и храбрые чешские люди! Смерть немцам! Смерть!..»

Затаив дыхание, слушали чехи призыв, повторенный хорошо знакомыми голосами дикторов пражской радиостанции Козака, Мангила и Лисманса. Город с миллионным населением как бы оцепенел. Но оцепенение длилось лишь столько, сколько нужно искре, чтобы поднять в воздух пороховой погреб. Сотни тысяч мужчин, женщин, глубокие старики, дети высыпали на улицы столицы.

«Стройте баррикады, жители Праги! — призывала радиостанция. — Не давайте передвигаться немецким войскам, храбрые чешские люди! Пришел час расплаты. Смерть немцам! Смерть!»

Труп мирного привратника пражской радиостанции Слабий Худека, первой жертвы восстания, пал на каменные плиты тротуара у входа в радиостанцию.

Камни улиц и мостовых Праги давно уже вопили о мщении. Побуревшие от времени, истёртые камни древних Градчан и старинного Унгельда, где бродили в плащах средневековые алхимики, куда съезжались с заморскими товарами арабские купцы, вновь и вновь окропились благородной кровью.

Сотни тысяч граждан кирками, лопатами, голыми руками выворачивали камни, строя баррикады. Каждый квартал, каждый переулочек, каждый дом превращался в бастион. Патриоты, вооруженные охотничьими ружьями, пистолетами, ручными гранатами, собирались в мелкие группы и отряды народной гвардии.

Немецкие войска, концентрируясь в районе Девош, Житкова и Панграц, открыли огонь по очагам восстания. Расположенная в Бенешове танковая часть получила приказ спешно двигаться на Прагу и ожидалась здесь с минуты на минуту. Там и здесь по городу трещали автоматные и пулеметные очереди. От первых орудийных залпов зазвенели в домах стекла.

Немцы ввели в бой артиллерию и танки, расстреливая жилища мирных жителей. Три пушечных снаряда, пробив брешь — в стене, разорвались в доме № 24 по Узкой улице. Здесь не с кем было воевать — это отлично знал экипаж танка, открывший огонь по особняку прямой наводкой. Дом принадлежал покойному Карелу Чапеку, знаменитому чешскому писателю, автору «Войны с саламандрами», «Матери» и многих других произведений. Брат писателя — Йозеф Чапек, известный художник, умер от мучений в лагере Бухенвальд после 6-летнего заключения. Единственными обитателями особняка, с которыми расправлялся немецкий «тигр», были две беззащитные женщины: сестра Карела Чапека — Бажена и его жена Ольга, популярнейшая артистка Чешского национального театра.

Несколько сот тысяч немецких солдат и офицеров имелись на территории Чехословакии в описываемый момент. Здесь, в сердце Европы, в стране, представляющей собой природную естественную крепость, гитлеровцы еще надеялись отсидеться до лучших времен. И хотя восстание в Праге ширилось, охватив за сутки буквально весь город, судьба граждан Праги висела на волоске. Сколько времени могли продержаться на баррикадах кое-как вооруженные повстанцы, имея против себя оснащённые по последнему слову техники германские регулярные вооружённые силы? Сутки? Трое суток? Пять суток?.. На чью помощь могли рассчитывать они?..

Бои в городе были в полном разгаре, когда пражская радиостанция передала в эфир новый призыв, — призыв о помощи, адресованный Красной Армии. Текст обращения не сохранился, но его наизусть помнят десятки тысяч пражских граждан. «Мы обращаемся к вам за помощью, русские братья! — звучал взволнованный голос. — К вам, храбрые солдаты и офицеры Красной Армии! В Праге восстание! В городе идут бои. У нас мало оружия, нет боеприпасов. Мы ждем вашей помощи, доблестные воины Красной Армии! Спешите, братья!!»…

Голос Праги слышала Москва.

Слышал в Кремле товарищ Сталин.

В те часы и в те минуты корпуса и дивизии Красной Армии вели еще ожесточённые бои под стенами Дрездена. Сквозь грохот сражений, решающих участь войны, голос Праги слышали многие бойцы, офицеры и генералы Красной Армий. Цепи труднопроходимых горных хребтов отделяли их от повстанцев. Красавица Злата Прага было далеко-далеко за этими горами...

II

Торжество, о котором мы рассказываем ниже, произошло ровно через месяц после описываемых событий. Журналистский отчёт о нем мы излагаем краткой выдержкой из корреспонденции, которая была помешена в газете «Людовы новине»:

«В субботу неподалеку от Праги состоялось большое торжество. Доблестные войска генерала Рыбалко праздновали 3-й год своего существования.

Славный путь прошла эта армия от Дона до Берлина!

В битве у Берлина войска генерала Рыбалко услышали голос Праги, взывавший о помощи к Красной Армии. И вот по приказу маршала Сталина бойцы советских непобедимых армий спешно двинулись на помощь Праге. В самые тяжелые минуты борьбы пражан на баррикадах примчались в Прагу танки генерала Рыбалко. Громовым ударом они раздавили фашистскую бестию!» — То было чудо, настоящее чудо! — говорили нам в Праге люди различных профессий.

Крупные государственные деятели, профессора, писатели, артисты, коммерсанты, служащие, рабочие, — все те, с кем приходилось встречаться в чехословацкой столице, расценивали появление частей Красной Армии в объятой восстанием Праге, как чудо.

Два суворовских принципа были положены в основу блистательной военной операции: быстрота и натиск.

Обойдя Дрезден, войска 1-го Украинского фронта неожиданным яростным натиском прорвались через автостраду Дрезден — Лейпциг к чехословацкой границе. Могучим вешним потоком хлынули они через каменистые хребты к городу, изнемогавшему в неравной кровавой борьбе на баррикадах.

Танки, стремительно двигавшиеся в голове советской войсковой группировки, таранными ударами с хода сбрасывали в пропасти и ущелья встречные немецкие подвижные колонны. Они неудержимо рвались вперёд по единственной горной дороге, а вдоль нее колыхалась бесконечная живая человеческая стена. Тысячи чешских крестьян с женами и детьми, сбежавшихся из всех деревень горного края, непрерывной лентой выстроились по левой стороне дороги, целыми сутками до хрипоты кричали: «Наздар Сталину!», забрасывала танки алыми горными тюльпанами, пахучими ветвями хвои, бросали в машины караваи хлеба, головки сыров и плакали от радости.

В невероятно короткий срок преодолев обширные горные пространства, занятые противником, танки, как гром среди ясного неба, нагрянули в Прагу и обрушились на немцев.

Жители Праги нам рассказывали, что, когда после Мюнхена в центр оккупируемой Праги въехали немецкие бронетанковые колонны, юноши и девушки, взявшись за руки, живой цепью преградили им дорогу на Вацлавском Наместье.

— Мы вас не пустим! — восклицали они со слезами на глазах.

Их слезы вызывали гогот сытых гитлеровских молодчиков в серых куртках, пахнущих специфическим запахом немецкой казармы. Чешские юноши и девушки, рыдая, ложились на мостовую, и немцы поднимали их пинками сапог и ударами прикладов.

Все население огромного города хлынуло на плошали и проспекты, встречая советские танки. Сплошное море голов представляло собой Вацлавское Наместье, самая широкая и красивая улица Праги. Люди стояли, вплотную прижавшись друг к другу, и их рукоплескания, приветствия и возгласы сливались в сплошной гул.

— Мы вас так долго ждали. Остановитесь!

Дайте на вас посмотреть! — кричали девушки и юноши и, взявшись за руки, живой цепью преграждали танкам дорогу.

Взбираясь на грозные боевые машины, они обнимали и целовали смущенных воинов в покрытых берлинской пылью синих комбинезонах. Дети, как воробьи, рассаживались на стволах самоходных орудий, гроздьями повисали на бортах бронетранспортеров, атакуя легковые и грузовые автомашины.

Для каждого взрослого и ребенка было делом чести заполучить в свой дом советского воина.

— Мне посчастливилось в тот день, — рассказывала нам жена Карела Чапека артистка Ольга Шайнпфлугова. — На Вацлавском Наместье я встретила четырёх советских офицеров. Я сказала им, что не выпущу их, что они должны поселиться в нашем доме. Они были так любезны, что приняли моё приглашение...

Подготовка текста: Ольга Федяева. Карточка: Олег Рубецкий. Опубликовано: Пресса войны
^