Мыс Косистый — мыс Челюскина
1 октября, 7 часов 10 минут по московскому времени. Самолет «СССР Н-331», пилотируемый полярным лётчиком М. А. Титловым, прибыл на мыс Челюскина — самую северную оконечность евразийского материка, совершив от Москвы путь длиной в 4.500 километров.

Когда мы поднимались с подмосковного аэродрома, перед нами расстилался зелёный ковёр трав, проплывали подёрнутые первой позолотой леса, ярко сияло солнце, освещая бурые квадраты вспаханной земли и синеватые ленты рек. За два дня полёта пейзаж изменился неузнаваемо. В заполярных широтах природа скупа на краски: мутное, серое небо, белая, покрытая снегом земля, свинцовая гладь моря — вот и все цвета Севера...

На пути к Архангельску под крыльями самолёта мелькали деревни, городские посёлки, дымили фабричные трубы, разбегались в разные стороны шоссе и железные дороги. Чем дальше на север, тем безлюднее земля: за семь часов, которые мы были в пути от Амдермы до мыса Косистого, нам не встретилось ни одной избушки.

Самолет подходил к Косистому уже в сумерках. Под нами проплывала тундра Таймырского полуострова. Плотные, низко бегущие облака закрывали горизонт, обволакивая со всех сторон самолёт и скрывая от нас небо и землю. Пробив эту завесу, Титлов вывел самолёт в самой земле и повёл его бреющим полётом над Хатангсвим заливом. Казалось, что вот-вот — и машина коснётся воды.

До полярной станции оставалось 60 километров. Быстро сгущались полярные сумерки. Вдруг впереди показались огни. Полярники, предупреждённые по радио о нашем прибытии, обозначили кострами посадочную площадку.

Мы увидели узкую прибрежную полосу. Посадка здесь — да ещё при резком боковом ветре — требует от пилота большого мастерства. Титлов искусно провёл машину этим узким коридором.

После взаимных приветствий экипаж самолета направился в дом полярников. Для гостей была приготовлена чистая, уютная комната с жарко натопленной русской печью. Изрядно утомлённые продолжительным полётом в неблагоприятных условиях, мы тут же после ужина легли спать. Было пять часов дня по московскому времени. На мысе Косистом стояла ночь — тёмная и холодная.

1 октября, в 5 часов утра по московскому времени, мы попрощались с гостеприимными полярниками Косистого и вылетели на мыс Челюскина. Почти по всей трассе стояла низкая облачность. Пришлось подняться выше 3.000 метров. Окна самолета вскоре задёрнулись ледяными занавесками. Температура наружного воздуха достигла 19 градусов холода.

Через два часа полета впереди сквозь разорвавшиеся полотна облаков показалась тёмная гладь воды. Это был пролив Вилькицкого, отделяющий самую северную оконечность материка от островов Северной Земли. Самолет резко пошёл на снижение.

Когда он вынырнул из гущи облаков, мы увидели перед собой снежную пустыню. Прижавшись к морю, чернели домики полярной станции.

Описав круг, наш самолёт опустился на снежную целину, неподалёку от этого крохотного посёлка. К машине уже бежали собачьи упряжки. Низко висело серое одеяло туч, и морские волны яростно бились на берег...

Мыс Челюскина. (По радио).
Подготовка текста: Ольга Федяева. Карточка: Олег Рубецкий. Опубликовано: Пресса войны
^