ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
СССР
27.9.2021
Россия
вернуться к списку
Лучше смерть в бою, чем фашистский плен
Рассказ красноармейца Васильева, бежавшего из немецкого плена

Нас было пятеро. Мы вели бой с целым немецким взводом. Каждый из нас был уже не один раз ранен, но мы продолжали упорно отражать отчаянный натиск врага. Но вот у нас иссякли патроны. Мы сделали попытку пробиться штыками, но группа немецких солдат зашла нам в тыл. И вот мы, обессиленные от потери крови, в полубессознательном состоянии оказались в фашистском плену. Кровью обливается сердце, когда я вспоминаю эти часы.

Первым на «допрос» был взят сержант Сергеев – наш дорогой и любимый товарищ. Сергеев молчал, не назвав даже своей фамилии. Его ударили прикладом винтовки в голову и в спину. Изо рта потекла кровь. Затем ему начали выворачивать руки и выкололи глаза.

Вслед за этим началась нечеловеческая пытка и издевательство над бойцом Харитоновым. Ему плевали в лицо, загоняли иголки под ногти, подвешивали на средневековую дыбу. Во время пытки он скончался.

Очередь за нами. Мы поклялись умереть так же мужественно, как и наши славные товарищи, ни одного слова не сказав врагу.

К нам подошел офицер и спросил по-русски :

– Кто расскажет подробно о себе?

– Я, – сказал красноармеец Волох.

У меня помутилось в голове. Подумал – «вот предатель и трус».

– Говорите, – сказал ему офицер.

Волох поднялся, подошел вплотную к офицеру, размахнулся и с такой силой ударил его в висок, что тот, потеряв сознание, рухнул на землю. Волоха связали и приказали расстрелять.

Я посмотрел в лицо своему товарищу Умарову. Это был замечательный и отважный узбек. В его глазах я прочел мужество, непоколебимое и решительное.

Наступал вечер. Нас с Умаровым без допроса повели расстреливать. Но тут случилось что-то необыкновенное. В лесу начали рваться бомбы. Это сталинские соколы стали бомбить фашистских людоедов. С другой стороны леса, прямо навстречу нам, шла пятерка советских истребителей. Солдаты, которые вели нас на расстрел, как зайцы, разбежались в разные стороны, попрятались в кусты. Мы с Умаровым побежали. Но вслед нам раздались одиночные выстрели остервенелых фашистов, и мой последний товарищ упал замертво.

С величайшими трудностями, прячась в лесах, я добрался до наших частей.

В моем сознании до сих пор живет одна мысль: лучше смерть в бою, чем фашистский плен. Пока есть капля крови у советского воина, он должен уничтожать фашистских палачей и варваров. Даже маленькая группа бойцов, открывая огонь, идя в атаку, наводит страх и панику на фашистских бандитов. Надо бить это проклятое зверье, уничтожать безжалостно. Они боятся нашего огня, нашей авиации, нашей артиллерии. Я видел, как они корчились в страхе, услышав шум советских моторов.

Фашистский плен – верная смерть, мучительная, страшная. Всю свою ненависть к нашему народу озверелые гитлеровцы вымещают на пленных. Так не дадим же нашим врагам пощады в бою! Будем биться с ними до последней капли крови!

^