Cейчас сайту очень нужна ВАША поддержка! Просим вас помочь сайту деньгами.
ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
21.8.2019 — Россия
вернуться к списку
Боевая жизнь полка
В течение многих дней Н-ский полк сдерживал натиск двух германских дивизий.

Бойцы стойко обороняли каждую пядь советской земли. Попытки фашистов сломить сопротивление полка силой артиллерийского и минометного огня не имели успеха. Опрокидываемый штыковыми ударами, враг откатывался, неся большие потери.

Пробраться на командный пункт полка нелегко. Он часто меняет свое местоположение. Вчера он помещался на большой высоте с рощицей. Под вечер перебрался в ложбинку. Не успели связисты смотать телефонную проволоку, как немцы начали бить по роще из минометов и артиллерии. Били несколько часов под ряд, вспахали всю высоту и замолчали только тогда, когда решили, что все командование советского полка уничтожено. А наши командиры с нескрываемым удовольствием поглядывали на «работу» взбесившихся фашистов и острили:

– Артель «Напрасный труд»! Вчера наши орудия и тяжелые минометы громили противника с утра до поздней ночи. Сегодня огонь продолжается. Немцы пытались отвечать, но после нескольких минных залпов умолкали.

Добираемся до передовых позиций 1-го батальона. Каждый боец сработал себе добротный окоп, тщательно замаскированный. По такому окопу пройдет немецкий танк, – боец только пригнется и тут же встретит вражескую пехоту огнем.

У секретаря полкового бюро партии политрука Игнатьева в полевой сумке – пачка заявлений бойцов. Короткие строки – «. ..в боях за родину хочу быть коммунистом...» – написаны в окопе карандашом на клочке почтовой бумаги. Игнатьев беседует с бойцами, оформляет эти заявления. В одном из них написано: «Идя в бой за дело партии Ленина–Сталина, даю клятву, что буду драться честно, смело и храбро до последнего биения моего сердца! Младший сержант Г. А. Бабинов».

Вчера немцы, наступая, подошли совсем близко к нашим окопам. С криком «За родину, вперед!» Бабинов увлек бойцов в штыковую атаку. Двенадцать фашистов были убиты штыками, остальные бежали. С нашей стороны оказался убитым только один человек: пуля врага оборвала биение благородного сердца юного патриота товарища Бабинова.

– Он умер коммунистом, – говорит политрук Игнатьев и бережно укладывает в полевую сумку партийный документ героя отечественной войны.

В бинокль видны позиции врага. Немцы перегруппировывают свои части. Это дается им нелегко. Наша артиллерия ведет меткий огонь. Наблюдательный артиллерийский пункт здесь же, в передовых окопах. Местность ровная, и артиллеристы за неимением подходящих высот выносят свой пункт наблюдения чуть не к самым окопам противника.

Вот, пытаясь скрыться за деревьями жидкого леска, тянется автоколонна с немецкой пехотой. Два пристрелочных снаряда берут колонну в «вилку», и сразу команда:

– Беглый, четыре снаряда батареей, огонь!

Далеко за нами ухают залпы, и колонна фашистских грузовиков буквально взлетает на воздух. Звучат все новые и новые заяпы. Место, где шла колонна, окутано дымом и пламенем. С нею определенно покончено.

А на километр левее зоркий глаз артиллериста уже обнаружил подозрительное движение в деревушке. После первого же залпа деревушка оживает, словно растревоженный муравейник. Оттуда несутся мотоциклы, автомашины. Артиллерист, не отрываясь от бинокля, командует огнем, переносит смертоносные залпы на дорогу, по которой удирают из деревни немцы. Деревня пылает; горят развороченные машины.

Когда все уже разгромлено, артиллерист, передохнув, с усталой улыбкой на запыленном лице говорит:

– Видали? Второй день вот этак долбаем их. Дыхнуть не даем гадам.

Сегодняшняя перегруппировка немецких войск – вынужденная. Наткнувшись на решительное, умелое сопротивление, они ищут, где бы нанести удар. По всей вероятности, наметили левый фланг.

Тактика врага, хорошо изученная нашими командирами, заключается в стремлении обнаружить слабый участок нашей обороны. Противник ведет для этого разведку боем.

Когда, по убеждению германского командования, слабое место найдено, немцы после артиллерийской подготовки и воздушной бомбежки направляют по нему удар пехоты, поддержанной огнем минометов и танками.

Задача такого удара – врезаться клином, пробиться вперед и, расширяя этот клин, создать видимость окружения флангов прорванной линии обороны.

Но с каждым днем все труднее становится фашистам применять эту тактику клинообразного прорывного удара. Она разбивается стойкостью нашей обороны, маневренностью и, наконец, сокрушительным контрударом – страшным для врага рукопашным натиском, в котором неповторимая сила русского штыка помножена на мощь советской военной техники. Фашисты не выдерживают, бегут, оставляя на поле боя горы трупов, бросая машины, оружие, штабы.

Сейчас мы наблюдаем пример маневренности наших войск в масштабе одного полка.

Мы на правом фланге, в расположении 1-го батальона. Внезапно бойцы один за другим покидают окопы и заползают в густой кустарник. Что это – отход? Нет, батальон перебрасывается на левый фланг полка. Здесь останутся лишь несколько пулеметных гнезд, немного пехоты. А немцы уверены, что именно на левом фланге оборона у нас слабее.

Переброска батальона производится умело, замаскированно. Вдруг из лесу раздается несколько пулеметных очередей. Бойцы и командиры знают, что это за стрельба. Противник забросил на парашютах двух-трех солдат в лес. Они строчат из автоматов, чтобы создать видимость окружения, вызвать панику. Никакого впечатления! Изолированная горсточка бандитов обречена на немедленное уничтожение, – этим занимаются специальные части, – а здесь продолжается выполнение боевой задачи...

На участке 3-го батальона, куда пошло подкрепление, уже разгорается жаркий бой. Командование правильно разгадало замыслы врага; он жмет именно там, где предполагали. Но развернуть наступление мешает ему наша артиллерия. Батареи быстро переносят огонь с одного об'екта на другой, не дают немцам сосредоточиться, бьют по огневым точкам, по взводу пехоты, который успел окопаться в двухстах метрах от нашего переднего края, по резервам.

К 2 часам дня разведка на крайнем правом фланге, продвинувшись вперед, обнаруживает в деревне группу автомашин противника. Подойдя на 50 метров, бойцы открывают ружейный и пулеметный огонь. Немцы так ошеломлены внезапным нападением, что даже не пытаются организовать оборону.

Машины дают полный газ и бросаются наутек, прочь из деревни. Впереди несется мотоцикл, за ним легковая машина и два грузовика. Они рассчитывают на большой скорости проскочить по дороге до леса, чтобы скрыться там от огня советской артиллерии. И гонят фашисты свои машины прямо... на взвод, замаскированный на переднем крае.

От первых же двух выстрелов разлетается на куски мотоцикл и кубарем катится вспыхнувшая, разбитая прямым попаданием легковая машина. Оттуда пытается выползти охваченный пламенем толстяк-офицер. Солдаты высыпают из грузовиков и бегут в разные стороны. Их расстреливают из винтовок и пулемета. Двенадцать убиты, двое ранены, трое сдаются в плен. Толстый офицер так и не выбрался из машины, сгорел.

Один грузовик на ходу, другой на буксире доставляются к вечеру на командный пункт полка. Выясняется, что на грузовиках захвачен штаб 96-го полка 32-й германской дивизии.

Вместе с бойцами вытаскиваем из машин штабное имущество. Ящики с папками полка – секретные приказы, планы, донесения, кипы военных карт, на которых нанесена обстановка. Радиостанция, несколько ручных пулеметов, десятка два винтовок, ручные гранаты.

Касса полка в двух несгораемых ящиках, которые вскрываются саперным топориком. В ящиках кипы немецких денег, книжки с квитанциями на двух языках – немецком и русском. Эти бумажки фашисты иногда вручают ограбленным колхозникам «в обмен» на коров, гусей, хлеб. Впрочем, как правило, грабеж происходит без оформления: из книжек не вырвано ни одного листка.

Бойцы выволакивают из груды штабного имущества офицерские мундиры, обвешанные орденами, серебряными шнурами. Мундиры были, очевидно, заготовлены для парадного завершения «молниеносной войны».

Вслед за мундирами из грузовика извлекаются кипы немецких газет и журналов. В каждой газете две-три страницы отведены под об'явления в траурной рамке с изображением железного креста в левом углу. Около двухсот об'явлений в каждом номере газеты:

«... Единственный сын... на восточном фронте». «Любимый брат, отец, муж... обер-лейтенант... пал в России», «Незабвенный муж... погиб в России в воздушном бою».

Это – только офицеры, летчики, командный состав. Нехватило бы бумаги в Германии, если бы начали печатать списки сотен тысяч рядовых немецких солдат, находящих себе могилу па нашей земле.

Действующая армия, 30 июля
// Известия № 179 (7555) от 31 июля 1941 г.
^