Cейчас сайту очень нужна ВАША поддержка! Просим вас помочь сайту деньгами.
ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
12.11.2019 — Россия
вернуться к списку
В двадцатидневном бою
В минуты короткого затишья трудно поверить, что в местах, где пишутся эти строки, вот уже двадцать суток днем и ночью идет жестокий кровопролитный бой. Днем на шоссе не увидишь ни одной машины. Изредка послышится сухой треск мотоцикла, оглянешься, – его и след простыл, свернул на лесную тропу. Только воронки от бомб и снарядов да покосившиеся телеграфные столбы с порванной проволокой напоминают знакомые картины войны.

Но вот ударит первая пушка, лес наполнится гулом, будто валятся на землю сотни деревьев, просвистит удаляющийся снаряд, где-то звонко разорвется мина, и через минуту всколыхнется, завоет вся толща воздуха над лесом, над узкой рекой и высотами за станцией Я.

Бой возобновился. Он разгорается с быстротой урагана. На зов орудий слетятся воздушные разведчики, за ними придут бомбардировщики, и дрогнет земля от тяжких протяжных ударов, и выйдут па дорогу саперы заваливать ямы на пустынной дороге.

Ночью шоссе оживет. Колонны машин со снарядами двинутся вперед под прикрытием темноты, артиллерия подтянется ближе к переднему краю, а там, за рекой, углубится во вражеский тыл наша разведка.

Больше двадцати дней крупные немецкие части топчутся здесь, не в силах продвинуться ни на шаг.

Все началось, как обычно. В районе станции Я. немцы сбросили воздушный десант, а затем при поддержке бомбардировочной авиации продвинули к нему пехоту и танки, намереваясь коротким ударом овладеть важным узлом дорог И ринуться дальше к востоку.

Здесь, как и всюду, германская армия действовала, как машина, заведенная по одному образцу на все случаи войны: бомбардировщики «ошеломляют», танки «вклиниваются», за ними катит на автомобилях пехота, а штабы передают победные реляции.

Но вот в машине что-то заскрежетало и треснуло.

Машина остановилась.

«Короткий» удар затянулся почти на месяц. Машину пришлось переключить на задний ход.

Я был на этом участке. Здесь нет долговременных укреплений – дотов, здесь действуют полевые части Красной Армии. Их усилиями, их уменьем и невиданным упорством в бою сокрушен один из тех клиньев, которые так эффектно выглядят на немецких оперативных картах. Здесь нет стали, нет бетона, здесь – люди, но люди нашего народа, нашей армии, люди стальной воли.

В первый момент после того, как немцы овладели станцией Я., туда перебросили мотострелковый полк, которым командует подполковник Воробьев. Занятием восточного берега реки В. полк должен был задержать численно превосходящего противника, выиграть время и дать возможность своей дивизии передвинуться к месту сосредоточения германских войск. Бойцам Воробьева предстояло остановить отборные фашистские части, встретить отпетых убийц, громивших города Франции, Греции, Югославии.

Первое испытание полк выдержал еще на марше: фашистская авиация. Бомбардировщики налетели на первом же километре от исходного пункта. Рев моторов над головой, пронзительно нарастающий вой бомбы, удары и пламя, свист осколков над самым ухом, и опять ожидание второй бомбы, третьей, четвертой... На протяжении 75-часового марша колонна подвергалась бомбежке одиннадцать раз и, не дрогнув, прошла сквозь огненный шквал.

Время ценили на вес золота. Врага нужно остановить ударом. Прямо с марша полк бросился в бой. Накануне во всех батальонах, ротах, взводах прошли короткие партсобрания. Комиссар полка тов. Савенков шел с одним из батальонов, политруки направились по взводам. Над лесом взвилась серия ракет. Наступление началось.

Боевой приказ: при поддержке танков оседлать выходящую к реке шоссейную дорогу, захватить мост, выбить немцев из их командного пункта на высоте N.

Высота главенствует над местностью. Весь участок виден с высоты, как на ладони, – этого преимущества немцы дешево уступить не могли. Они укрепились на высоте, зарылись в траншеи, прикрыли подступы к ней сильней огневой защитой. Подполковник Воробьев направил один из батальонов в обход высоты справа, другой батальон двинул прямо по шоссе. Там он бросился в атаку во главе первой роты.

Немцы встретили наступающих жестоким огнем противотанковой артиллерии и минометов. Из щелей и укрытий хлестали пулеметные очереди. С бреющего полета, чуть не садясь на плечи бойцов, били фашистские истребители.

Красноармейцы знали: они встретились с врагом опытным, жестоким и хитрым. Огневые точки у немцев тщательно замаскированы, минометчики рассеяны на большом пространстве, действуют в одиночку и часто, создавая видимость окружения, остаются на флангах и в тылу атакующих. Кажется, что сама земля изрыгает огонь и свинец. Для достижения успеха здесь нужно было бы иметь тройное превосходство сил. Но, ломая положение классической военной теории, бойцы Воробьева упорно продвигались вперед. Они залегали, окапывались по направлению огня, выслеживали вражеских пулеметчиков.

Группы смельчаков били фашистов их же оружием – окружая, сжимая в клещах. Боец-комсомолец Зайцев подкрался к вражескому окопу, оборвал телефонный провод, выждал удобный момент и вдруг вырос за спиной фашистского пулеметчика. Тот обернулся на шорох, Зайцев метнул гранату. Фашист рухнул на свой пулемет. Солдаты бросились вон из окопа. В пробитую Зайцевым брешь двинулись другие бойцы.

Их поддерживали артиллеристы. Они последовательно выводили из строя, казалось бы, неуловимые, зарытые в землю, укрытые в лесах огневые точки врага. Одна батарея лейтенанта Засядько уничтожила шесть пулеметных гнезд и подавила две противотанковых пушки. Умелой организацией огня подполковник Воробьев добился не только равновесия сил, но и перевеса в борьбе с артиллерией и минометами превосходно вооруженной германской дивизии.

Схватка велась буквально за каждый метр земли, каждую канаву, лощину, за каждый бугор.

День был на исходе, а людям казалось, что прошло не больше часа. Они сражались не только с наземным противником, они отбивали удары с воздуха. В первой же атаке красноармеец Беленький сбил из зенитного пулемета фашистский самолет. Тот же Беленький подбил второй самолет. Спасая свою шкуру, фашист оборвал атаку, развернулся и пошел на посадку. Два сбитых самолета на долю одного бойца – это хороший счет!

С наступлением темноты немцы применили осветительные ракеты. Заливая наступающих бойцов мертвенно белым сиянием, сами они искали спасения во мгле. Бойцы шли вперед. Враги зажигали перед собой дома на окраинах деревень, сами же уходили в черную ночь. Бойцы шли вперед. Командир полка Воробьев появлялся всюду, где было трудно, где опасность пригибала людей к земле.

В батальонах и ротах шли впереди коммунисты. Раненого командира девятой роты заменил политрук Ахметшин. Другую роту повел в наступление секретарь комсомольского бюро, заместитель политрука Тимофеев.

Так полк Воробьева подошел к высоте с кирпичным заводом, выбил фашистов из командного пункта и к утру закрепился на захваченном рубеже.

Первая же атака полка заставила немцев приостановить широкий план наступления и перейти к обороне.

С тех пор прошло больше двадцати дней. Фашисты не продвинулись ни на шаг. Бои ведутся ежедневно, еженощно. Полк Воробьева изматывает врага непрестанными атаками, ночными рейдами в тыл, – на протяжении трех недель сражение не прекращается ни на минуту, лишь затихает временами, чтобы возобновиться с новой силой.

На переднем крае бойцы зарылись в землю, пробраться к ним можно только ползком. Они вступили в бой новичками. Теперь их боятся фашисты, дравшиеся на полях Франции, наступавшие на Крит, поджигавшие Белград. Они наводят ужас не только на немецких солдат. Они добираются до офицеров. В ночной разведке младший сержант Бейербах взорвал замаскированную немецкую огневую точку и заколол четырех офицеров.

Бойцы прошли хорошую школу, они научились побеждать врага хитростью. На-днях в ночной атаке они форсировали реку В. Нашли броды, использовали сбитые наспех плотики. И все же средств для быстрой переправы нехватило. Каждая минута была на счету, – на узком участке переправы немцы сосредоточили огонь всех своих батарей. Бойцы вспомнили о плащ-палатках. Одни переправлялись на плотах, другие набивали плащ-палатки соломой вместо пробки – своего рода спасательные пояса. В одной руке держали винтовку, а другой подгребали к западному берегу и появлялись там, где враг их не ждал, и он бросался в бегство.

Поддерживая переправу, минометчики Мушаилов, Ошуров, Кузьменко под ураганным артиллерийским огнем перетащили 40 ящиков с минами. Три с половиной километра они несли ящики на плечах сквозь завесу огня. И мины сделали свое дело. Одним минометом старший сержант Шустров вывел из строя шесть немецких станковых пулеметов, уничтожил зенитное орудие и снес с лица земли наблюдательный пункт.

В минометной роте раненого командира сменил младший политрук Темный. В решающую минуту он бросился в атаку с пехотой, пробился к вражескому окопу. Немцы прижались к земле. Они вопили: «Рюсс, не коли!» Политрук помедлил мгновение, и пули завизжали у него над ухом. Секунду назад он хотел пощадить трусов. Теперь он без пощады добил обманщиков – 15 солдат свалились от удара гранатой, двоих политрук подстрелил из винтовки.

В бой рвались все. Гнев превратил в героев самых мирных людей. Седьмую роту, сменив убитого командира, возглавил начальник полковой библиотеки Липинский. Он также пал в бою, но в предсмертный час видел, как рота шла в наступление.

В ту ночь полк прорвался на западный берег реки.

Брезжил рассвет нового дня – двадцатого дня непрестанного упорного боя.

Знаменитый клин на немецкой карте перечеркнут жирной чертой.

Действующая армия, 13 августа
// Известия № 191 (7567) от 14 августа 1941 г.
^