ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
СССР
30.11.2021
Россия
к списку
Таран в авиации
Применительно к морской терминологии тараном в авиации называли до последнего времени такой прием в воздушном бою, когда самолет наносил поражение противнику собственной живой силой. Однако сейчас объем этого термина несколько изменился.

Когда и как зародился воздушный таран?

В августе 1914 г., в самом начале первой мировой войны, знаменитый русский летчик-испытатель П. Н. Нестеров впервые сразил на своем одноместном аэроплане трехместный немецкий самолет, атаковав его сверху. Правда, эта победа далась дорогой ценой – ценой жизни самого героя.

Несколько позднее другой первоклассный русский летчик – Казаков сделал попытку сбить неприятельский самолет тоже силой удара собственной машины, но другим приемом. Избегая сильного нестеровского шока, Казаков хотел свалить противника при нападении на него с тыла. Нагнав неприятельский аэроплан сзади, он чуть поднялся над ним и ударил по его крыльям колесами своей машины. Таран не вышел сокрушающим, – оба летчика остались невредимыми. Но в то время, как поврежденный самолет противника вынужден был поспешно удирать, прекратив выполнение задания, машина Казакова осталась в целости.

Оба эти факта имели место тогда, когда у самолетов еще не было собственного вооружения для атаки. И в обоих случаях применение тарана безоружными самолетами было вызвано именно этой безоружностью.

Появление в 1915 г. пулемета, стреляющего вперед через винт самолета, с синхронным механизмом от мотора составило эпоху в воздушных операциях. Только с этого момента по существу дела авиация стала действительно боеспособной: летчики получили возможность вести воздушный бой теми приемами, которые диктовались боевыми свойствами самого аэроплана и его вооружения.

Постепенное освоение многообразных приемов маневрирования в воздухе, с применением фигур высшего пилотажа, открыло широкую возможность использования на самолетах пулеметных установок разных типов как для нападения, так и для обороны.

Все дальнейшее развитие летно-тактических качеств самолетов, прежде всего истребителей, обусловливалось требованиями успешного действия их бортового вооружения – в смысле обеспечения наиболее меткого, напряженного и мощного огня. Мысль об использовании самолета для поражения им самим, как первейшим оружием летчика, была оставлена.

Даже крупнейшие операции в воздушной войне в течение 1939–1940 гг. между Германией, с одной стороны, и Англией, Францией и Польшей – с другой, не внесли принципиально новых приемов в условия ведения воздушных боев. И только в дни отечественной войны советского народа против фашизма возродился воздушный таран.

Старший лейтенант Морозов успешно протаранил германский истребитель «Мессершмитт-109» на фронте, а младший лейтенант Здоровцев таким же способом разделался с бомбардировщиком «Юнкерс-88» под Ленинградом. Летчик Терехин, ведя бой с несколькими бомбардировщиками, сшиб своим крылом хвост у одного, из противников и сокрушил его, а потом наскочил уже поврежденным самолетом на другого и разбил его машину на части. Сам Терехин благополучно спустился с парашютом.

Капитан Лебединский, сбив в бою одного «Хейнкеля» огнем, на поврежденном самолете таранил второго «Хейнкеля». Всей тяжестью своей машины поразил противника и командир звена истребителей морской летчик Мартищенко, отделавшийся только ранениями.

Концом крыла своего самолета бьет по оперению «Хейнкеля» капитан Матвеев. Противник разваливается на куски. Атакующий садится невредимым, хотя и на поврежденной машине. С таким же результатом сбил фашистский бомбардировщик морской летчик лейтенант Зосимов, сильно ударив по крылу противника нижней частью своего самолета.

Наша крылатая молодежь ищет новых методов тарана. Младшие лейтенанты Харитонов, Жуков и Зайцев преуспевают в таком маневре. Подбираясь к неприятельским самолетам в мертвом секторе – сзади и снизу, они деформируют и даже отшибают у них хвосты работающим винтом своих машин Удачно окончился и таран младшего лейтенанта Лукьянова, ударившего по крылу самолета противника.

Морской летчик старший лейтенант Митин рекомендует: «Догнав вплотную, надо подравнять скорости, потом газануть и стукнуть легонько». Правда, первый таран Митина не вышел мягким, – летчику пришлось выброситься с парашютом. Но врагу не поздоровилось.

Летчики на подступах к Москве особенно тщательно занялись разработкой техники тарана нового вида – по возможности без удара и стукания, только «рубанием», преимущественно винтом собственного самолета.

Ночные летчики-истребители Талалихин, Киселев и Еремеев геройски сбивают каждый по бомбардировщику (два «Хейнкеля» и «Юнкерс-88»). Они отважно подбираются под брюхо, к хвосту противника и в разных положениях, насколько позволяет обстановка, рубят вражеские самолеты вращающимся винтом по хвостовой части фюзеляжа, по оперению, по крылу. Все эти летчики остались невредимыми.

Удачно справился с фашистской машиной новейшего типа «Хеншель-126» лейтенант Михалев. После долгой погони, расстреляв все патроны, он настиг противника, «в угон» и своим винтом рубанул его по хвосту. Оба самолета немедленно вошли в штопор. Германский вонзился в землю и погиб, а советский сумел удачно выравняться, несмотря на небольшую высоту и сильную тряску. Таким же приемом был сбит германский пикирующий бомбардировщик «Юнкерс-88» лейтенантом Власовым.

Наши летчики работают над задачей спасения собственного самолета при таране. Младший лейтенант Чватов на фронте обрубил винтом хвост фашистскому разведчику, и тот, упав на землю, сгорел. Чватов же возвратился на свой аэродром и перед новым вылетом попросил только сменить винт.

Под Москвой вдумчивый техник и мастер летного дела Катрич внес еще новый элемент в технику тарана. Подобравшись к германскому бомбардировщику сбоку и искусно рубанув ему оперение, он немедленно убрал в моторе газ, чтобы ослабить силу столкновения. Так же ловко и быстро он развернулся затем в сторону. Бомбардировщик со свастикой врезался в землю, а краснозвездный сокол благополучно прилетел на свой аэродром.

Таран, стихийно примененный 27 лет назад русскими летчиками, ныне возродился в Советской стране. Старая летно-техническая догадка при иной технике военного искусства получает сейчас новый смысл, иное, более крупное значение. Исторически это обусловливается четырьмя главными факторами.

Первый фактор – летно-технический. За последние 10–12 лет самолеты сильно усовершенствовались. Они могут надежно и безбоязненно маневрировать в воздухе в самых различных положениях и со скоростями горизонтальными и вертикальными, о которых раньше можно было лишь мечтать. Машины весом в несколько тонн вертятся, подобно голубям-турманам.

Всесторонние маневренные способности самолетов позволяют не только удобно пользоваться огнем их бортового вооружения, но дают также возможность практически разрабатывать вопрос о регулярном и надежном применении тарана без риска для экипажа и машины. Только на высокоманевренных самолетах можно надежно подходить в воздухе «в притирку» к противнику, при уравненных скоростях хода манипулировать, как на земле, и затем молниеносно отвиливать в сторону, вырываться вверх или вниз. Наконец, даже при повреждении машины усовершенствованная парашютная техника обеспечивает сохранение жизни экипажу.

Второй фактор – оперативный. Ограниченная грузопод'емность самолетов, особенно истребителей, не позволяет брать им большой комплект боезапасов. А воздушные бои сейчас длительны и требуют напряженного огня из многих стволов. Все советские летчики прибегали к тарану лишь после полного израсходования боевых комплектов. Освоение тарана является целесообразным и действенным решением вопроса о расширении разящих средств боевой авиации.

Наконец, третий фактор – технологический. Металлическое самолетостроение и применение высококачественных металлов и сплавов дают возможность успешно испытывать в боевой практике новые таранные приемы. Только высококачественные металлические винты могут успешно рубать по вражеским машинам в воздухе. Технология облегчит применение и других средств, даже специальных устройств, для надежного таранения в воздушных боях.

Но для того, чтобы воспользоваться новыми летно-техническими, технологическими и оперативными данными самолетов, для того, чтобы пойти на таран, нужны летчики, обладающие твердой волей, решимостью, нужны летчики, способные на самопожертвование ради победы над врагом. И поэтому решающим является четвертый фактор – геройство и самоотверженность сталинских соколов, их умение, их летное мастерство.

^