ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
Россия
20.4.2021
Москва
к списку
Люди в землянках
Дорога нашего фронта. Вы находитесь, допустим, на пути к поселку. Разворачиваете «километровку», смотрите. Вот тут, прямо на шоссе, должна быть деревня. На карте рядом с названием этой деревни стоит цифра 91. Это означает: девяносто один дом. Здесь же сельсовет и школа, в центре обозначена церковь. Мы смотрим на спидометр нашей машины. Мы проехали даже больше, чем следовало, но деревни не увидели. Ее не было на пути. Ее нет...

Часто останавливаем машину и оглядываемся в поисках хотя бы одиноких и случайных попутчиков. И только приблизившись к темнеющему вдали лесу, увидели силуэты людей. Под'ехали и остановились. Старая крестьянка вместе с мальчиком лет десяти-двенадцати тащила салазки с каким-то скарбом.

– Куда держишь путь, бабуся?

– Да вон туды, – и она указала на лес, из которого глухо доносилась орудийная канонада.

– Зачем же туда, там фронт.

– Пущай фронт, а мы тамечко живем.

Вскоре подошли мы и к землянкам. Это были наспех сооруженные укрытия, плохо замаскированные и расположенные как попало. Опытный глаз мог сразу заметить, что они не принадлежат армии. И, действительно, здесь живут люди, которые не воюют... Мы спускаемся в первую же землянку, открываем какую-то дерюгу, висящую над входом, и проникаем внутрь. Там темно. Единственный источник света, он же источник тепла, – железная бочка из-под горючего, превращенная в печь. Лежащий на земле парнишка подбрасывает сучья и тут же греет на огне руки. Он только-что, очевидно, собирал дрова и озяб. На его рваной рубашке и на волосах снег. В углу на корточках сидит женщина с младенцем. Он плачет.

Можно ли измерить страдания этих людей? Послушайте, что они рассказывают.

Уходя под ударами наших частей, немцы попрежнему жгут деревни. Но теперь они изобрели еще более изощренные мучительства для ни в чем не повинных стариков, женщин и детей. Фашистские варвары насильно угоняют их в немецкий тыл.

В холод и вьюгу, подталкиваемые пинками негодяев, идут люди неведомо куда, оставляя свой теплый кров, родную землю, любимые места. Никто не может надеяться на пощаду. Не помогают ни слезы матери, ни крик ребенка, ни жалобы и стоны больных.

Так было в тех деревнях, которые остались теперь только на карте. Перед уходом немцы выгнали жителей на улицу и огласили строгий приказ начальства: немедленно собраться и прочь... Тех, кто пытался остаться, вылавливали, избивали и гнали дальше. Лишь немногим счастливцам удалось избежать этой печальной участи. К их числу относится и семья колхозника Ивана Михайловича Баранова. Воспользовавшись сумерками, эти люди свернули в сторону с дороги, по которой шла процессия, подгоняемая немецкими прикладами. Они укрылись в лесу. Вместе с ними спаслось еще несколько семейств. Трудно передать, что пережили эти люди. Сейчас они собираются назад, на свою землю.

С большой радостью встречают эти люди своих освободителей-красноармейцев, с радостным волнением слушают рассказы об успехах Красной Армии, о жизни Советской страны, о непреклонной воле народа к победе.

Был уже поздний вечер, когда мы покинули этот своеобразный «поселок» среди снежного поля, населенный советскими людьми, которые не захотели, не хотят быть и не будут рабами немцев. Окончилась пурга, и над нами висело чистое и прозрачное небо лунной ночи. Мы вышли на опушку и сразу же увидели зарево над рекой. Это горели оставляемые противником деревни.

Действующая армия, 17 февраля