ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
Россия
11.8.2022
Москва
к списку
Тяжелые танки истребляют врага
Весенний лес гудит. Деревья такие чистые, такие зеленые, словно их омыло дождем, и старшему сержанту Пчелкину становится грустно, когда они с треском валятся под тяжестью мощного танка. «Война!» – вздыхает, он и поворачивает машину на опушку леса с массой темных бугорков, из которых вспыхивают трассирующие огни пулеметных очередей.

Теперь он ведет KB прямо на немецкие блиндажи. Сейчас будет знатная давка. Пчелкин уже готовится к атаке, как вдруг он замечает просеку. Она подозрительно свежа. Должно быть, немцы прорубили ее для «змей».

Так окрестили танкисты немецкую 152-миллиметровую пушку, стреляющую термитными снарядами. Она вертится на трех лапах и в самом деле похожа на очковую змею, когда та, крутясь на хвосте, поднимает голову с тонким, высунутым из пасти жалом.

Пчелкин не обманулся насчет просеки. Прошла минута, и пушка уже посылает снаряды. Разрывы взметают болото, осколками секут деревья.

– Врешь, фриц, на пушку нас не возьмешь! – кричит Пчелкин, отворачивая от «змеи» так плавно, точно он ведет машину не в лесу и не по болоту, а по ровной сухой поляне.

До войны он работал в Ленинграде. Там выпустили первые KB – тяжелые советские танки, гордость нашей военной техники. Нет у немцев такой машины. Сухая броня немецкого танка, как орех, раскалывается от снаряда. И, как орехи, отскакивают снаряды от упругой, вязкой брони нашего КВ. Только термитный снаряд «змеи», развивающий при разрыве температуру в 3.000 , опасен для этой машины.

Но, когда за рычагами управления Пчелкин, в нее попасть нелегко. Старший сержант дерется, стремясь быть достойным разума, труда, богатства и жертв народа, вложенных в машину. Он вторгается в самое логово зверя. Рушатся землянки и блиндажи, расплющиваются пулеметы, раздавлено десятка полтора одних только противотанковых пушек, и трупы – двести с лишним фашистских трупов – стелются на пути танка.

Командир орудия Климашов часто отбрасывает верхний люк и высовывается из него по пояс. Рослый, с загорелым, сумрачным лицом, по которому текут ручьи пота, смешанного с маслом, он высматривает места, где прячется враг.

Неожиданно взрыв потрясает танк. Мина! Командир машины Гулевич вылезает наружу и становится на колени у танка. Лицо его мрачнеет. Танк получил тяжелое повреждение: сбиты гусеница и поддерживающий каток. Подходят пехотинцы.

– Пустяк! – улыбается Гулевич, подбадривая пехотинцев.

– Чепуха, пустяк! – повторяют вслед за командиром Климашев, Пчелкин, радист, хотя им надо поставить на место несколько десятков траков, каждый весом в пуд. Это заводская работа, но они берутся за нее на поле боя. Они прилаживают трос к мотору, заставляют его тянуть траки. Они работают быстро и споро. Танк должен давить фашистов! Сухой треск автоматов заставляет их насторожиться.

– Фрицы! – восклицает Климашов. Он хватает ножевой штык и бежит в лес, прыгая по болотным кочкам. Он гонится за несколькими зелеными шинелями. Это автоматчики. Они проникли в тыл наступающих наших бойцов, хотят посеять смятение.

Климашов слышит сзади себя треск сучьев. На помощь ему спешат товарищи. Но ждать их он не может. Ярость гонит его все дальше. Он настигает врагов. Фашисты стреляют и бегут, не выдерживая натиска русского гнева. Убегая, они вязнут в болоте. Климашов догоняет их скачками. Удар и еще удар! Наконец, он остается один. Он считает убитых, презрительно кривя губы. Восемь гитлеровцев валяются вокруг на болоте.

К нему подходят танкисты и пехотинцы.

– Вот так колоть! – резко говорит он, кивая на убитых.

Все возвращаются к машине. Ее чинят вечером и ночью. На рассвете Пчелкин садится за рычаги и говорит:

– А ну, трогай!

И снова ведет танк, наслаждаясь послушанием тяжелого корпуса. Немцы бешено обстреливают танк. Они подбивают орудийную башню. С головы Климашова капает кровь, но он не замечает боли. Ему больно от другого.

– Товарищ командир, – говорит он Гулевичу. – Не могу вести огня из подбитой башни.

– Не горюй, – отвечает Гулевич, – будем давить.

КВ поворачивается. Грозное шествие! Он размалывает немецкие блиндажи. Немцы отбиваются из пушек. Снарядом выбивают смотровой люк механика-водителя. И как-раз в это время из леса показывается черная, с крестами, машина врага. Она стреляет из пулеметов прямо по открытому люку, и Пчелкин, пригнувшись, кричит Гулевичу:

– Товарищ командир, не могу вести машину!

– Все равно давить будем, – отвечает командир. – А ну, ложись!

Пчелкин боком ложится на сиденье. С полуслова поняв командира, он берется руками за ножные рычаги. Гулевич привязывает к плечам родителя веревку. Он дергает веревку, как вожжу. Направо... Еще направо... Сейчас левее... Пчелкин ведет машину, управляя ножными рычагами. КВ пробегает несколько десятки метров, валя деревья, и, вплотную подойдя к машине с черными крестами, таранит ее.

Раздается сильный треск. Немец пробует уйти, КВ отпускает его. Он даже сам немного отходит. Потом с разгона бросается вперед, догоняет немца и таранит еще раз. Черная машина ползет в трясину, прекращает огонь. КВ давит ее всей тяжестью. Вниз... В болото...

Насмерть!

Ленинградский фронт