ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
Россия
27.9.2021
Москва
к списку
Разъезд Дубосеково
Вот он, разъезд Дубосеково. Нужно пройти немного вправо, метров сто, и вы окажетесь на месте легендарной битвы 28 гвардейцев-панфиловцев с пятьюдесятью немецкими танками. Мы были здесь зимой, вскоре после того, как советские воины освободили этот край от врага. Тяжелый снег сверкавшим на солнце белым саваном покрывал этот рубеж славы.

Нельзя было угадать, где стояла горстка героев в свой последний час, где немецкий бронированный вал разбился о сталь невидимых преград. Сын путевого обходчика Миша Скобкин указал нам тогда это место. Он видел его сквозь снег. Он сказал: «Вот здесь!» И капитан Гундилович — командир роты, где выросли 28 гвардейцев, подтвердил: «Да, здесь!»

Теперь земля обнажена, и перед нами вся арена боя. Вот блиндаж. Вешние воды размыли его глинистые стены. И бревна наката, почерневшие от обильных дождей, рухнули вниз. Рядом простирается извилистая линия окопа. Его дно поросло тихой травой, синими васильками, бледно-желтой сурепкой, зеленым молочаем.

Вот здесь, всматриваясь окрест, стояли герои. Отсюда, хватаясь рукой за бруствер, покрытый ледяной корой, они поднимались навстречу танкам. Может быть там, где сейчас вечерний ветер колышет ветки редкого кустарника, упал смертельно раненый Клочков-Диев. Здесь неподвижно застывали дымные громады танков, гремели оборванные гусеницы. Здесь лежали они — герои, пробитые пулями. Клочков еще дышал, и звезды серебряными клинками были занесены над его головой...

Сейчас мы знаем новые подробности о последних днях вожака отважных. Семья железнодорожного рабочего Макарова видела его за день до немецкой атаки — 15 ноября. Он жил в их доме, но часто ночевал в роте. Клочков быт весел и напевал свою любимую песню — лермонтовское «Бородино»:

Ведь были схватки боевые, Да, говорят, еще какие! Недаром помнит вся Россия Про день Бородина!

Он позвал к себе бойцов. Мы знаем их имена. Там были Есибулатов, Крючков, Кожебергенов, Бондаренко — все те, с кем предстояло ему разделить в этом окопе и смерть и славу. Клочков сначала смеялся, шутил, а потом вдруг стал серьезным, сделал несколько шагов по комнате и сказал:

— Много людей, ребята, померло когда-то за Москву. И теперь ее далеко видать. А о тех, что кровь свою пролили, мы сейчас песни поем. Может быть и нам придется стать здесь на смерть. И о нас когда-нибудь споют хорошее. Споешь, Миша? — спросил он, обернувшись к своему маленькому другу Мише Скобкину.

Мальчик примостился в углу, на некрашеной лавке. В глазах его стояли слезы. Он кивнул головой и тихо ответил: «Спою, дядя Вася!»

Сейчас Миша не плакал. Он стоял рядом с нами возле окопа и рассказывал, что брат Николай ушел в армию, что и он, тайком от отца, бегал за 7 километров в Волоколамск — просился в бойцы, а там майор из военкомата дал ему конфет и отправил домой. Конфеты он съел, но в Красную Армию все равно уйдет и будет таким, как дядя Вася, а песню про него он уже учит, слова есть — прочел в газете, только мотив еще не подобрал.

Мальчик говорил торопливо, взволнованно. В небе над этим полем брани сияла холодная, словно металлическая, луна. Священный трепет охватывал душу и стало ясно: вот это русское поле навеки вошло в историю нашей земли.

Неподалеку от разъезда Дубосеково за околицей деревни Нелидово стоит могильный холм, огороженный свитыми дубовыми прутьями и ветвями молодых елей. Над могилой укреплено деревянное надгробье, вырезанное в форме старинного рыцарского щита. На нем надпись: «Здесь похоронены погибшие смертью героев в бою у разъезда Дубосеково гвардейцы-панфиловцы».

Позавчера днем жители всей округи узнали, — правительство посмертно присвоило 28 гвардейцам звание Героев Советского Союза. Люди начали стекаться к дорогой могиле. Еще в начале весны, когда растаял снег, они сами перевезли из окопа трупы отважных и похоронили их здесь, на сверкавшем первой зеленью лугу. Впереди траурной процессии шел колхозный кузнец Василий Александрович Щупакин. Он никогда в жизни не произносил речей. Он только сказал тогда: «Прими, земля русская, богатырей русских».

Сегодня девушки убрали могилу свежими полевыми цветами. Зина Шишова пришла сюда со своими подругами Машей Соленовой и Марусей Скворцовой раньше всех. Они долго стояли у могильной изгороди и не заметили, как сзади подошел кузнец Щупакин и сказал: «Войско идет, девчата, бегите навстречу».

Собирался народ. Старушка Глазова, подведя к могиле шестилетнего Витю Мурашева, начала, словно прекрасную сказку, рассказывать ему все, что знала о 28 героях: «И вот вышли они, красавцы, как на подбор, в чистое поле и наставили свои ружья-пулеметы на немецкие танки-поганки... И будто от Сталина знали они такое слово чудесное, что как скажут его, да как стрельнут, так машины эти немецкие и рассыпаются». Разъезд Дубосеково

Вот он, разъезд Дубосеково. Нужно пройти немного вправо, метров сто, и вы окажетесь на месте легендарной битвы 28 гвардейцев-панфиловцев с пятьюдесятью немецкими танками. Мы были здесь зимой, вскоре после того, как советские воины освободили этот край от врага. Тяжелый снег сверкавшим на солнце белым саваном покрывал этот рубеж славы.

Нельзя было угадать, где стояла горстка героев в свой последний час, где немецкий бронированный вал разбился о сталь невидимых преград. Сын путевого обходчика Миша Скобкин указал нам тогда это место. Он видел его сквозь снег. Он сказал: «Вот здесь!» И капитан Гундилович — командир роты, где выросли 28 гвардейцев, подтвердил: «Да, здесь!»

Теперь земля обнажена, и перед нами вся арена боя. Вот блиндаж. Вешние воды размыли его глинистые стены. И бревна наката, почерневшие от обильных дождей, рухнули вниз. Рядом простирается извилистая линия окопа. Его дно поросло тихой травой, синими васильками, бледно-желтой сурепкой, зеленым молочаем.

Вот здесь, всматриваясь окрест, стояли герои. Отсюда, хватаясь рукой за бруствер, покрытый ледяной корой, они поднимались навстречу танкам. Может быть там, где сейчас вечерний ветер колышет ветки редкого кустарника, упал смертельно раненый Клочков-Диев. Здесь неподвижно застывали дымные громады танков, гремели оборванные гусеницы. Здесь лежали они — герои, пробитые пулями. Клочков еще дышал, и звезды серебряными клинками были занесены над его головой...

Сейчас мы знаем новые подробности о последних днях вожака отважных. Семья железнодорожного рабочего Макарова видела его за день до немецкой атаки — 15 ноября. Он жил в их доме, но часто ночевал в роте. Клочков быт весел и напевал свою любимую песню — лермонтовское «Бородино»:

Ведь были схватки боевые, Да, говорят, еще какие! Недаром помнит вся Россия Про день Бородина!

Он позвал к себе бойцов. Мы знаем их имена. Там были Есибулатов, Крючков, Кожебергенов, Бондаренко — все те, с кем предстояло ему разделить в этом окопе и смерть и славу. Клочков сначала смеялся, шутил, а потом вдруг стал серьезным, сделал несколько шагов по комнате и сказал:

— Много людей, ребята, померло когда-то за Москву. И теперь ее далеко видать. А о тех, что кровь свою пролили, мы сейчас песни поем. Может быть и нам придется стать здесь на смерть. И о нас когда-нибудь споют хорошее. Споешь, Миша? — спросил он, обернувшись к своему маленькому другу Мише Скобкину.

Мальчик примостился в углу, на некрашеной лавке. В глазах его стояли слезы. Он кивнул головой и тихо ответил: «Спою, дядя Вася!»

Сейчас Миша не плакал. Он стоял рядом с нами возле окопа и рассказывал, что брат Николай ушел в армию, что и он, тайком от отца, бегал за 7 километров в Волоколамск — просился в бойцы, а там майор из военкомата дал ему конфет и отправил домой. Конфеты он съел, но в Красную Армию все равно уйдет и будет таким, как дядя Вася, а песню про него он уже учит, слова есть — прочел в газете, только мотив еще не подобрал.

Мальчик говорил торопливо, взволнованно. В небе над этим полем брани сияла холодная, словно металлическая, луна. Священный трепет охватывал душу и стало ясно: вот это русское поле навеки вошло в историю нашей земли.

Неподалеку от разъезда Дубосеково за околицей деревни Нелидово стоит могильный холм, огороженный свитыми дубовыми прутьями и ветвями молодых елей. Над могилой укреплено деревянное надгробье, вырезанное в форме старинного рыцарского щита. На нем надпись: «Здесь похоронены погибшие смертью героев в бою у разъезда Дубосеково гвардейцы-панфиловцы».

Позавчера днем жители всей округи узнали, — правительство посмертно присвоило 28 гвардейцам звание Героев Советского Союза. Люди начали стекаться к дорогой могиле. Еще в начале весны, когда растаял снег, они сами перевезли из окопа трупы отважных и похоронили их здесь, на сверкавшем первой зеленью лугу. Впереди траурной процессии шел колхозный кузнец Василий Александрович Щупакин. Он никогда в жизни не произносил речей. Он только сказал тогда: «Прими, земля русская, богатырей русских».

Сегодня девушки убрали могилу свежими полевыми цветами. Зина Шишова пришла сюда со своими подругами Машей Соленовой и Марусей Скворцовой раньше всех. Они долго стояли у могильной изгороди и не заметили, как сзади подошел кузнец Щупакин и сказал: «Войско идет, девчата, бегите навстречу».

Собирался народ. Старушка Глазова, подведя к могиле шестилетнего Витю Мурашева, начала, словно прекрасную сказку, рассказывать ему все, что знала о 28 героях: «И вот вышли они, красавцы, как на подбор, в чистое поле и наставили свои ружья-пулеметы на немецкие танки-поганки... И будто от Сталина знали они такое слово чудесное, что как скажут его, да как стрельнут, так машины эти немецкие и рассыпаются».

Возле могилы фронтом на запад выстроились воинские части. Среди них бойцы-гвардейцы под командованием гвардии подполковника Подберезкина. Большинство из них еще не было в боях. Сдерживая волнение, они стояли у святого места гвардейской славы, и солнечные лучи дробились на их трехгранных штыках.

Многотысячный митинг открыл секретарь Волоколамского райкома партии Короткой. Люди говорили, обнажив головы. И в краткой горячей речи волоколамского партизана Героя Советского Союза Кузина, и в простых словах колхозника Куликова, и в страстном выступлении гвардии батальонного комиссара Чумакова звучали два равных в своей могучей силе чувства — любовь и ненависть. Любовь к отчизне, за которую погибли герои-панфиловцы, и ненависть к врагу, который топчет нашу землю.

И отсюда, с этого луга у небольшой русской деревни, люди мысленным взором видели, каким гордым обелиском бесстрашия возвышается над нашей страной слава о 28 героях-гвардейцах. Их подвиг уже высоко вознесен крыльями легенды, и мы — современники эпоса, складывающегося вокруг их имен. Сердце народа неподкупно. Он — сам судья своей чести. И, возвеличивая память о 28 героях, он вновь и вновь утверждает свое право на бессмертие, на славу, покоряющую века, на жизнь, не знающую смерти.

…Перед неподвижным строем бойцов у могилы героев гвардии подполковник Подберезкин — старый, суровый воин, произносит торжественные слова гвардейской клятвы: «Победить или умереть». Звучит команда к ружейному салюту. Троекратный залп потрясает воздух. Командиры, выйдя из строя и окружив дорогую могилу строгим квадратом, преклоняют колена, отдавая воинскую честь погибшим. Бойцы по старому солдатскому церемониалу держат винтовки «на караул».

Вслед за тем начинается торжественный марш войск. Идут побатальонно гвардейцы — автоматчики, пулеметчики, минометчики. Идут по широкой деревенской улице, строго держа равнение, гулко отбивая шаг. Сумерки. Лица бойцов неразличимы. И казалось, что в этих грозных рядах движутся 28 героев-панфиловцев, готовые вновь повторить свою жизнь, чтобы дважды отдать ее за отчизну. Назавтра одна из частей, принявших участие в параде, пошла к линии фронта, унося с собой в бой ощущение неповторимой воинской красоты этого марша у могилы павших героев…

...В торжественном молчании расходились люди, бросая прощальные взгляды на могилу. Народная память не даст забвению коснуться героев. Она вынесла их сюда, на окровавленную подмосковную землю. Их почетное место, их гвардейский пост здесь, среди этих зеленых перелесков и темных лощин, где они пали, прикрывая своими телами заветную Москву.

РАЗъЕЗД ДУБОСЕКОВО.
Подготовил Ярослав Огнев, источник текста: Блог Ярослава Огнева