ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
Россия
21.4.2021
Москва
вернуться к списку
Азербайджанцы
Впервые я увидел этого высокого с лучистыми глазами учителя математики среди кизлярских песков у степного колодца. Колодец — один на всю степь, пройти к нему не легко. Мучает жажда, губы шелушатся и трескаются, колодец близко, а воды набрать нельзя. Какой-то десятиметровый отрезок тропинки просматривается из немецкого блиндажа, и противник кладёт мины в цель. В стороне от колодца, за буруном, столпились люди. Они пришли за водой, но воды в их ведрах нет. Люди осторожно поглядывают на опасную тропинку.

Горцев бросила в песчаную безводную степь ненависть к врагу, опасность, которая змеей подползала тогда к родным селениям. На защиту гор, очагов, священной памяти отцов и матерей встали все — шелководы, пастухи, виноделы, хлопкоробы. Они недавно прибыли на фронт, все здесь для них было ново.

И вот, что-то сказав, учитель математики из Акстафинского района Амрах Ахмедович Ахмедов схватил ведро, пригнулся и быстро пробежал смертельные десять метров. Вернулся он так же быстро с ведром, наполненным до краёв водой.

— Боязливый глаз обязательно наколется! — по-азербайджански сказал он обступившим его землякам. — Ты откуда? — спросил он потом чёрного от горного загара азербайджанца, который с восхищением смотрел на учителя математики.

— Нагорный Карабах. Пастух, — ответил тот. И, словно оправдываясь, быстро добавил: — Нет, я не трус! Один на пять волков шёл.

Учитель математики улыбнулся. Он верил, что пастух из Нагорного Карабаха смелый человек, но, помимо смелости, на фронте нужны опыт, уменье, знание врага.

Немец — не волк, немец хуже и подлее волка. Ахмедов долго рассказывал, как надо ходить к колодцу, как держать себя под обстрелом.

— Проскочишь быстро, — говорил он, — немец выстрелить не успеет, а будешь идти. оглядываясь, прицелится и попадет.

На фронте всему учитесь: и ходить, и бить немцев.

Ахмедов пообещал, что на рассвете он уничтожит блиндаж, откуда немцы обстреливают тропинку к колодцу. Многие ему не поверили.

Ночью Ахмедов и его товарищи подтащили орудие к подножью песчаного с бархана, за которым метрах в ста пятидесяти находился немецкий блиндаж.

Утро выдалось туманное, сырое, видимость была плохая, Ахмедов терпеливо ждал. Он боялся, что немцы раньше времени заметят расчёт и ему не удастся уничтожить огневую точку противника.

Стало совсем светло. Зачернела амбразура блиндажа. Ахмедов сполз с вершины песчаного бугра и отдал приказание.

Орудие выкатили на гребень, и в немцев полетели снаряды.

— Огонь! — командовал по-азербайджански Ахмедов.

— Есть огонь! — отвечал ему по-русски наводчик азербайджанец Ширинов Орудие прямой наводкой вело беглый огонь по амбразуре блиндажа. Огневая точка противника была уничтожена. Потом пушку быстро окатили вниз, за песчаный бархан, и немцы тщетно обстреливали из миномёта место, где она стояла.

Ахмедов вернулся на наблюдательный пункт. Туда ему позвонил старший лейтенант Обидов.

— Нас атакуют семь немецких танков.

Выручай!

Ахмедов танков не видит, погода туманная, кроме того, их закрывают песчаные барханы. Оп знает, что подтянуть орудие поближе к позиции Обидова не успеет.

— Дай ориентиры и корректируй огонь! — кричит в телефонную трубку старший лейтенант Ахмедов.

Он открывает огонь по невидимым целям и после первых выстрелов слушает, что скажет Обидов.

— Метров на триста дальше, — хрипит телефонная трубка.

Ещё выстрелы.

— Чуть правее, — доносится издалека голос Обидова.

Батарея снова стреляет, и повеселевший Обидов передаёт:

— Молодец, Ахмедов! Горят танки, назад повернули. А ну, ещё ударь!

Танковая атака была отбита.

...Мы снова встретились с Ахмедовым.

Ахмедов знает, что немцы, в случае их успеха, сделали бы с его родным Азербайджаном то же, что они сделали с казачьими станицами, с большими красивыми городами.

Однажды мы беседовали, и я заметил, что большие глаза Ахмедова затуманились грустью. Может быть, он вспомнил веселое, далекое отсюда селение Садыхлы, ласковую жену, строгую мать, от которых давненько нет писем.

А может, вспомнил товарищей, которых потерял в кровавой битве. Амрах Ахмедов столкнул ногой камень с обрыва и легонько вздохнул.

— А где Остяров Аждар, этот остроумный, весёлый человек? — спросил я, чтобы нарушить молчание.

— Погиб, героем погиб, — отвечал командир. — Вон там, у балки, где бронемашина немецкая. Ахмедов показал на балку. На склонах балки на зелёной траве виднелись ржавые остатки разбитых машин противника. Немецкий , броневик стоял обгоревший, изуродованный снарядом, который поднес к орудию Аждар.

Дело было так. Подразделение под командованием т. Масина было на марше. В рядах пехоты шла батарея Ахмедова. Едва только люди спустились в балку, как на бугре показались немецкие танки, бронемашины и пехота. Враг думал безнаказанно атаковать подразделение, смять передовые заслоны и прорыться в тыл.

Положение создалось напряжённое. Откатиться и занять выгодный рубеж было поздно, принимать лобовой бой — невыгодно. Выручил командир батареи Ахмедов. Он с ходу развернул одно орудие на дороге и открыл огонь. Остальные расчёты быстро отошли и выбрали выгодную позицию.

Наводчик Шафиев Имраил из Казахского района Азербайджана меток и быстр. Он преграждает огнем путь танкам. Враги бьют по орудию, пули щёлкают по щиту, осколки, подвывая, проносятся мимо. Это орудие прикрывает огнём подготовку всего подразделения к контратаке.

— Ранен! — говорит Шафиев и опускается на землю.

У него прострелены ноги, но он, держась за лафет, вновь встает и, пошатываясь, продолжает своё дело.

Со склона балки, гремя гусеницами, спускается немецкая бронемашина. Она мчится к орудию, выдвинувшемуся вперёд, и нет, кажется, силы, которая могла бы эту машину остановить. На помощь приходит второе орудие. Наводчик Ширинов с первого выстрела вгоняет снаряд в бронемашину. Из неё выскакивают гитлеровцы. Их бьют на выбор.

Батарея стреляет из всех орудий. Убит командир орудия Бердяев Гусейн, На ого место становится наводчик Ширинов, Ранен наводчик Бадаев. Место Бадаева занимает командир орудия Буриев. Нет уже и отважного подносчика снарядов Остярова Аждара. Он погиб, как подобает воину, — лицом к врагу.

Немцы откатились. Затем они пытались обойти батарею с фланга, но Ахмедов разгадал маневр врага, и немецкие танки вновь напоролись на огневой заслон.

Враг отошёл за оборонительные рубежи. Бой кончился. Ахмедов совсем по-домашнему снял шапку и вытер выступивший на лбу холодный пот.

И сейчас тишина обманчива. Она каждую минуту может нарушиться взрывами мин и снарядов, грохотом идущих в атаку танков. Ахмедов вспоминает друзей, рассказывает о боевых эпизодах.

— Мы народ мирный, — говорит он, — но теперь озлились, научились воевать. Ненависть опалила наши сердца... Да разве это немцу простишь?

Он достает газету и читает акт, который составили бойцы. «При осмотре трупов в освобождённом от немцев селе П. обнаружены следующие товарищи: лейтенант Казимов Азим, у которого выколоты глаза и отрезан язык; лейтенант Агеев Юсиф, у которого выколоты глаза, разрезана щека и отрезана верхняя губа; лейтенант Аджалов, у которого отрезаны нос и кисть левой руки; старшина Керимов Бабаш, у которого выбиты зубы и оторваны уши; красноармейцы Рагимов Рагим, у которого размозжён череп и вывернуты руки; Алиев Смесир, у которого разрезан живот и проломлен череп Абдулаев Керали, у которого переломлены ноги, рёбра и снята кожа с лица; Велиев Шамсатдин, у которого отрезаны половой орган, а также рука и нога. Остальные десять трупов бойцов и командиров обезображены до неузнаваемости...»

Послышался гул самолета. Высоко в небе кружил «Фокке-Вульф». Далёкий выстрел, и через некоторое время близ кий разрыв. Немецкий самолёт корректировал артиллерийскую стрельбу. Ахмедов оживился.

— Нас щупают, побегу! — сказал он. — Засечем немецкую батарею и накроем, обязательно накроем её.

Сбежав в балку, Ахмедов стал осторожно пробираться к наблюдательному пункту. Вслед ему на просматриваемых местах щёлкали запоздалые разрывные пули немецкого снайпера.

Подготовил Олег Рубецкий, источник текста: Пресса войны
^