С 1 мая 2018 года сайт «ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945» начал работу. Отчётный срок — 1 мая 2020 года. Что будет — см. тут. А Именно сейчас сайту очень нужна ВАША поддержка! Просим вас помочь сайту деньгами или трудом.
ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
26.9.2018 — Россия
вернуться к списку
Два года в боях
Полк сформирован незадолго до войны. В районе Гомеля застала полк война: уже 22 июня 1941 года он вылетел на первую бомбежку. Он сражался без отдыха в памятные сухие, жаркие дни первого лета войны. Убывали машины, люди не возвращались с боевых заданий, но оставшиеся лётчики садились на оставшиеся самолёты и продолжали работу, нанося удары многоголовой немецкой змее, растянувшейся на сотнях дорог. Сколь ни огромны и подавляющи были воздушные силы врага — небо над ним не принадлежало целиком ему даже в те тяжёлые, горячие дни. Его били сверху. Порой одинокий бомбардировщик вступал в борьбу с пятеркой, а то и семеркой вражеских истребителей, но пробивался к цели и сбрасывал бомбы.

Чтобы напомнить, при каких обстоятельствах приходилось драться, приведём протокольную запись повреждений «Голубой девятки» — так была названа первая группа самолётов, на основе которой зародился полк после одного из таких вылетов.

«Около 70 пулевых и осколочных пробоин, пробиты два бензобака, заклинены рули высоты, заклинены посадочные щитки, одно колесо пробито. В полёте возник пожар, но лётчик — младший лейтенант Долженко — его потушил. Груз, бомб сброшен точно в цель, как показывают фотосъемки».

Всё. Пусть каждый, у кого есть воображение, представит себе этот полёт.

Осенью 1941 года, получив новую материальную часть, лётчики снова на фронте. В те дни немцы наступали на Москву. Они подошли к Туле, заняли Сталиногорск.

Погода стояла отвратительная.

Лил мелкий дождь, не прекращались туманы, даже днем лётчикам приходилось производить посадку при ракетах. Но приказ был короток: «Нет нелетной погоды!» Лётчики не уходили с аэродромов. Одно звено в тумане возвращалось с бомбежки, другое уходило в туман на бомбежку. Полк бомбил врага под Тулой, Михайловом, Сталиногорском.

Его самолёты появлялись под низкой дождливой кромкой облаков над шоссе, над большаками, над проселками, и если бомбы были уже сброшены, лётчики обстреливали колонны из пулемётов. Не раз лётчики опускались в километре-двух от переднего края. Технический персонал выезжал к месту аварии и под миномётным, а бывало и под пулемётным обстрелом врага производил ремонт. Враг подходил к Москве, бои шли уже среди голубых, оранжевых, жёлтых подмосковных дач, и если в такой момент для лётчиков не могло быть нелетной погоды, то для техников не должно быть неподходящих условий для ремонта. И их не было!

В невероятных условиях техники полка тратили, например, на смену мотора всего 6 часов. Тот же ремонт в мирное время занимал один-два дня.

В декабре враг начал поспешно отступать. Картина там внизу, на дорогах, изменилась. Вместо плоских, серых танковых колонн, коробок, тяжело и неуклонно ползших на восток, с самолётов стали видны разрозненные группы удиравших на запад немецких войск, свалившиеся в обочины немецкие танки и машины. Погоды стояли трудные. Начались снежные бураны. Но ракеты по-прежнему прорезали снежную мглу, и взлёт следовал за взлётом. Вьюги не спасли немецкие войска от ударов с воздуха. Теперь уже наши самолёты гуляли над ними так, как некогда гуляли над ними их самолёты. Пусть вьюга, пусть ветер, пусть мгла — бомбы должны уничтожать врага. И они уничтожали.

С тех пор прошло полтора года. Многое видел и испытал полк за это время. Бывали за эти полтора года радостные дни, когда все улетевшие на бомбежку самолёты благополучно возвращались на аэродром и фотокамеры фиксировали на пленке горящие вражеские эшелоны, разбитые склады, дым над станционными зданиями, над колоннами немецких автомашин.

Бывали тяжелые дни, когда среди возвратившихся самолётов не насчитывалось одного, двух, а то и трёх, ниши их оставались безмолвными и пустыми, и лётчики, штурманы, стрелки, техники, оружейники полка, проходя мимо этих ниш, брали под козырек, — салют братьям, погибшим за родину.

Всё бывало. Жизнь полка — его не только счастье побед, сладость удачи, но и ранения, тяжелый труд войны, могилы товарищей, и сквозь всё это — готовность к новым схваткам с врагом, невзирая на кровь, огонь, жертвы.

Перед нами альбом с фотографиями. На альбоме надпись: «Наши ветераны». Здесь фотографии людей в шлемах или в пилотках, в лётных костюмах или в обычных гимнастёрках, высоких или малых ростом, смеющихся или серьёзных, стоящих у самолётов или лежащих, отдыхая, на траве аэродрома. Есть среди них лётчики, бомбившие врага с пылающих самолётов. Есть подбитые над расположением врага и всё же возвратившиеся в родной полк после многих недель пути по снегам с обмороженными руками и ногами среди вражеских засад и патрулей. Есть штурманы, ходившие на бомбежку в погоду, когда с опаской выпускают даже связной самолёт, и сбрасывавшие бомбы с пятнадцати — тридцатиметровой высоты. Есть знаменитые стрелки-радисты, «истребители истребителей врага», как их называют в авиации.

Есть и такие, которые не летают, не нажимают кнопок бомбоспуска, не ловят истребителей врага на мушку, но без которых не может существовать полк, — техники, оружейники, работники службы связи.

Некоторых уже нет в живых — их фотографии окаймлены чёрными рамками и венками, нарисованными рукой полкового художника. Погиб в бою младший лейтенант Долженко, боевой путь которого поистине легендарен, нет старшего лейтенанта Василькина — ветерана из ветеранов полка. Но здравствуют и бьются с врагом остальные.

Здравствует лётчик Козлов. Три раза самолёт, пилотируемый им, горел в воздухе.

Один раз на него напали девять вражеских истребителей. Мотор самолёта загорелся.

На пылающем самолёте Козлов пробился к цели, отбомбил и, только отбомбив, выбросился на парашюте. Он опустился в расположение врага, ушел, отстреливаясь, в лес, пробрался через линию фронта и возвратился в свой полк. В другой раз, будучи подбит, он благополучно посадил горящую машину на какое-то поле. Истребители врага начали пикировать, чтобы подстрелить экипаж. Козлов и его штурман Новосёлов стали в горящем самолёте за пулемёт и подбили среди дыма и адского жара «Мессер», который, чувствуя безнаказанность, спикировал особенно низко.

По-прежнему дерётся с врагом один из подлинных мастеров бомбометания Дымченко.

Будучи однажды подбит, он посадил самолёт «брюхом» на болото в тылу врага. Его стрелок был ранен. И вот вместе со штурманом лейтенантом Мацуца он понес его на руках. Они несли стрелка, минуя дороги, питаясь чем попало. Уходили от немецких патрулей, едва волочили ноги, прошли много десятков километров по болотам, но несли, несли, пробились сквозь линию фронта и донесли товарища до нашего расположения.

Двое рослых, плотных офицеров в гимнастерках, украшенных орденами Ленина и другими знаками отличия, среди которых виднеется значок, преподнесенный им командующим одной из авиационных групп США. Это капитаны Лоханов и Медведев, имеющие более полутораста боевых вылетов.

Расскажем об одном из таких вылетов.

Пять истребителей напали на самолёт Лоханова в момент ухода от цели после бомбометания. Стрелок-радист Судаков и штурман Медведев сбили троих из них.

Тот, кто знает условия боя нашего бомбардировщика с истребителем врага, легко представит себе, что это значит. «Мессеры» ушли, оставив бомбардировщик со следующими повреждениями: один мотор выбит.

Триммеры выбыли из строя. Оторвано левое перо стабилизатора. Пробита гидросистема, На самолёте 200 е лишним пулевых и осколочных пробоин. Он потерял свои аэродинамические качества. Перебито переговорное управление. Лётчик и штурман хоть видят друг друга, но о стрелке-радисте, который сидит, как известно, в особой кабине, ни слуху, ни духу. «Вероятно убит», — решил Лоханов.

И вот, на одном моторе смело, эффективными рулями, прошел Лоханов причудливыми зигзагами около 500 километров.

Наконец, подошли к аэродрому. Шасси не выпускалась. «Сажусь на живот, подымай ноги», — предупредил Лоханов штурмана, «Больше всего я боялся, — рассказывает Лоханов, — чтобы самолёт попросту не свалился на аэродром». Начали опускаться.

И вдруг заговорил радист. Оказывается, за время этого страшного пути он занимался тем, что исправлял переговорное устройство, разобрал и исправил пулемёт.

«К бою готов!» — доносил он. Самолёт приземлился. Стрелка-радиста вынули из кабины. Руки его были окровавлены: он производил починку, будучи раненым.

Многое можно было бы рассказать и о других славных лётчиках. О нынешнем командире полка, майоре Гаврилове, кавалере ордена Суворова, о флаг-штурмане полка майоре Голубеве, о стрелках Дебихине, Волине, Смирнове, о работниках технической службы Фаренюке, Черемисине, Лысенко, наконец, об оружейнике-красноармейце Ане Птковой, бывшей алтайской телефонистке.

Всё эти люди, вместе прошедшие путь войны, вместе радовавшиеся, горевавшие, люди, волей, мужеством, мозгом и кровью своей создавшие славу своего авиационного полка и его историю.

Правда, это только истоки истории полка, суровое перо войны продолжает писать её — изо дня в день, из часа в час. Многие из тех славных бомбовых ударов, о которых мы сейчас читаем в сообщениях, нанесены врагу налётами, в которых участвовал и этот полк. С первых дней отечественной войны он на фронте. Пройден большой боевой путь.

// Красная звезда № 143 (5514) от 19 июня 1943 г.
Подготовка текста: Анатолий Никифоров. Карточка: Олег Рубецкий. Опубликовано: Пресса войны
^