ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
Россия
7.2.2023
Москва
к списку
Письма из Югославии
III. Зона «Б»
Зона «Б», как известно, состоит из Истрии и части Словенского Приморья. В нее входят Фиуме, несколько мелких городов и сёл. Население зоны «Б» в огромном большинстве состоит из хорватов и словенцев. В Фиуме и в некоторых прибрежных городках население смешанное. Большинство — итальянцы или хорваты, выросшие при итальянском господстве и порой называющие себя итальянцами. Так как городов в зоне мало, то ее без натяжки можно назвать словенской землей с островками итальянского населения.

Зона «А» сейчас оккупирована союзными войсками. В нее входят города Триест и Пола. Я не был в зоне «А» и не хочу говорить о том, как там разрешены трудные проблемы переходного периода. Считаю только нужным подчеркнуть, что в зоне «Б» я не встретил никаких нападок на итальянское правительство.

Югославская администрация делает все, чтобы избежать трений. Между тем реакционная печать Триеста делает все, чтобы натравить итальянцев на югославов. Газеты из зоны «А» вдут в зону «Б». Вот несколько номеров. В листке «Ла кода дель дьяволе» от 17 октября напечатана отвратительная карикатура «Красавица и чудовище», — обезьяна, на которой написано «Джунгославия», душит девушку с гербом Триеста. Католическая газета «Вита Нуова» в передовице высмеивает идею итальянского и югославского братства. Господа в сутанах пробуют зубоскалить: «Мы за братство индо-папуасское, патагонско-финляндское и прочее. Однако мы не верим в братство Югославии и Италии».

Иногда полуфашисты, полупроходимцы, обосновавшиеся в Триесте, переходят к действиям. Так, например, несколько дней тому назад провокаторы, прибывшие из Триеста в город Каподистрия, находящийся в зоне «Б», разбросали листовки с призывом бойкотировать югославские власти и даже пытались устроить уличную демонстрацию.

Я хочу рассказать о том, что я видел в зоне «Б». Это будет лучшим ответом клеветникам. Я изъездил зону «Б» с севера на юг, с востока на запад. Я видел хорватские села, где люди впервые узнали радость национального освобождения. Я видел словенцев, которые наконец-то получили право называть себя словенцами. Я видел партизан — словенцев, хорватов, итальянцев, которые отвоевали свободу, я видел сожженные фашистами села и взорванные немцами города. Я видел начало новой жизни. Но не об этом я расскажу. Народ Истрии или Словенского Приморья — это тот же народ Югославии, и подвиги партизан бригады Владимира Гортона — часть общенародной эпопеи. Я хочу рассказать о том, как теперь живет итальянское меньшинство в зоне «Б». Пусть беспристрастный читатель, прочитав мой рассказ, судит сам о клевете триестинской реакции.

Вот приморский городок Изола. Население его состоит из рыбаков и рабочих. Здесь находятся две крупных консервных фабрики. Эти фабрики работают полным ходом. Владельцы продают консервы в Югославию и в Италию. Все рабочие говорят, что они впервые почувствовали себя людьми. Они зарабатывают втрое больше, чем их триестинские сотоварищи. Городом управляет муниципальный совет, избранный населением. Итальянский язык, итальянская школа. Директор фабрики «Арригони» Рикарди Гастони, который восемнадцать лет руководил предприятием, сказал мне, что югославские власти идут ему во всем навстречу и что он вполне удовлетворен создавшимся положением.

Вот старинный живописный городок Пирано. Венецианский лев и два скрещенных флага — итальянский и югославский. Детишки в школе читают стихи Ады Негри. На площади Гарибальди итальянцы обсуждают передовицы газет из Триеста и Фиуме. Здесь же торговка апельсинами и фигами и почтенный коммерсант говорят: слава богу, что кончилась война, население снабжается хорошо.

Вот знаменитый курорт Аббация. Теплый вечер. Пальмы. Люди на террасах кафе. Некоторые гостиницы превращены в больницы, в санатории и в детские дома; другие открыты. Один ловкий предприниматель успел переименовать гостиницу, называвшуюся прежде «Регина», в отель «Москва». Несмотря на трудности с транспортом, имеются туристы, и жители Аббации не могут жаловаться на мертвый сезон.

Вот, наконец, Фиуме, памятный миру по авантюре Габриэля д’Аннунцио. Город сильно пострадал. Сначала — воздушные бомбардировки, потом немецкие факельщики. Порт уничтожен, — разрушено тридцать процентов жилых домов и восемьдесят процентов промышленных предприятий. Но быстро идет работа восстановления. В городе сейчас пятьдесят три тысячи жителей. До войны было шестьдесят тысяч. Работают и верфи, и большой металлургический завод «Торпедо», и нефтеочистительный завод, и фанерная фабрика. Открыты магазины. Есть товары. Несколько сот жителей Фиуме, уехавших было в Италию, вернулись. Говорят, здесь куда легче живется. В театре имени Верди идет итальянская пьеса Карло Венециани. Выходит итальянская газета «Ла воче дель пополо». Начались занятия в десяти средних школах на итальянском языке. В кино показывают советский фильм «Берлин», и пылкие итальянцы бурно аплодируют. Говорил я со многими итальянскими интеллигентами, с профессором Марасом, с поэтом Джерини, автором нескольких книг, с инженерами, с учителями. Все они говорят о глубоком уважении югославских властей к итальянской культуре. Говорил я и с представителями капитала. Эти не жалуются. Они только боятся; что будет? Не знаю, поверили ли они статьям триестинских газет, или, может быть, кое-кто из них сам оплачивает эти статьи. А между тем один капиталист, более дальновидный, чем его коллеги, сказал мне: «Для порта Фиуме и для индустрии Фиуме единственное спасение — это вхождение в Югославию. Триест прозябал, когда Италия была сильной. Что стало бы с нами в обнищавшей и обескровленной Италии?»

Рабочие Фиуме пишут на всех стенах по-итальянски: «Хотим в Югославию Тито». Многие из них сражались в рядах национально-освободительной армии. Среди чудесных перемен, которые принесла эта война Юго-Восточной Европе, имеется и это — исчез антагонизм между итальянцами и югославами. География Европы изобилует фантастическими смешениями народов. Итальянцы приморской зоны оказались островками в славянском море. Фашизм пробовал уничтожить море, — это ему не удалось. А новая Югославия отнюдь не собирается уничтожить островки. Напротив, она протянула руку итальянцам Истрии и Приморья, забыв все былые обиды, думая об одном — о будущем, веря в одно — в братство.

Народы здесь жаждут мира, и, кажется, не одна рука — тысячи вывели на стене старого дома Пирано слова: «Довольно враждовать».

Кто же подливает масло в огонь — югославы, которые предоставляют полную свободу итальянскому населению Истрии. или триестинские провокаторы, среди белого дня у всех на глазах изображающие героическую Югославию в виде мерзкого орангутанга?

Я не дипломат, я только писатель. Я далек от намерения обсуждать высокие международные проблемы. Но я пережил две мировых войны, я видел достаточно крови и пепла, чтобы, побывав в зоне «Б» и почитав газеты зоны «А», сказать:

— Братство — это братство, а провокация — это провокация.

Подготовил Олег Рубецкий, источник текста: Пресса войны