ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
Россия
28.5.2022
Москва
к списку
Для Родины
Каким невиданным сиянием полно было утро великой Победы! На домах Москвы колышутся алые флаги. Спокойно небо. Резвятся дети. Много людей на празднично украшенных улицах столицы. Разгладились складки у рта, горят глаза. Вот идет человек, похожий на других. Он неторопливо, любуясь своим городом, ступает по чистому асфальту панели. Как и другие, он поднимает голову, когда заревёт в небе могучий мотор, и провожает едва различимую серебристую черточку благодарным взглядом. Этот человек, как и другие, может сказать: «И мои руки, мой мозг, моя воля создавали это блистающее чудо».

Этот, похожий на других, человек — Александр Владимирович Пейве, сотрудник Геологического института Академии наук СССР. Он выехал из Москвы на Северный Урал вместе с другими учеными в июле 1941 года. Немцы бомбили столицу. Москвичи вооружались винтовками и гранатами. В сумке геолога были только карандаши, блокноты, карты. С этим оружием он. как солдат, начинал бой на своем участке фронта.

Стране нужно было сырье в огромных количествах. На геологических картах значились районы, богатые рудами, минералами, нужными для фронта, для промышленности. Но много еще пестрело «белых пятен», неизученных детально месторождений. Геологи-разведчики должны были обследовать эти участки, дать точное описание залежей, подготовить путь к промышленной разработке. В те дни успех геологической разведки предрешал судьбы страны.

Александр Владимирович, как и другие геологи, побывал до войны во многих уголках. Со своей группой он взбирался на такие высоты, куда проникали лишь мастера-альпинисты. Он бывал на Памире, бродил в среднеазиатских пустынях, карабкался по скалам Кавказа. Но в те годы была мирная жизнь. Война потребовала других сроков, иного содержания работы, подчас далеко выходящего за пределы обязанностей геолога.

...Горы Северного Урала — это хаос нагроможденных каменных глыб, дремучая тайга, бесконечные болота, вечная мерзлота. Можно идти дни, недели, продираясь сквозь заросли. Вершины мачтовых сосен, обомшелых лиственниц и вековых кедров смыкаются над головой. Только узкие синие просветы напоминают о небе, о солнце, о просторе.

Редко-редко где проходили здесь люди в минувшие годы. Разве охотник увлеченный добычей, ненароком забредет в глушь, или золотоискатель, спустившись по реке, пойдет искать обратный путь.

Заснеженная вершина «Денежкина камня» видна на десятки километров. Подует ветер от «камня» — быть буре. Это знали. А геологам надо было знать не только эту примету. Их интересовало, из каких пород слагается эта высокая гора.

Партия отправилась в длительный маршрут пешком, погрузив на лошадь лишь тяжелые инструменты. Не везде могла пройти лошадь по топям, и чел о век приготовился ко всему.

На склонах горы, обрывистых, нехоженых, не было троп. Чернели только полосы горелого леса. Дня через два партия набрела на свежий медвежий след. Люди пошли по этой едва намеченной дороге, не зная, куда она приведет. А придти нужно было к прибрежным скалам горной реки, где ясно обозначаются обнаженные породы.

Дня через два случайно встретили охотника-манси:

— Можно пройти по этой тропе к реке?

Охотник осмотрел геологов, покачал головой и медленно сказал:

— Не знаю, не знаю. Я тут не хаживал... А два года назад один наш человек попал сюда. Без лошади. Так он прошел. Однако попробуйте...

И разведчики-геологи «пробовали» идти и приходили к цели. Поваленные пожаром громадные стволы громоздятся один на другой. Обдираясь до крови, уставая до изнеможения, перебирались люди чёрез трудные завалы, тащили лошадь и через несколько шагов натыкались снова на барьер, ещё более высокий, еще более неприступный. Шел дождь, дул холодный ветер, проваливались в трясины, — партия шла, не останавливаясь надолго.

«Геолог не ходит дважды одной дорогой», — шутят эти ученые. И потому геолог тщательно обследует всякое место, где придется ему побывать.

Хорошо, ясно обозначаются пласты по берегам рек. Нависают белые известняковые скалы над фиолетово-туманным ущельем. На дне ущелья мчится ревущая, взлохмаченная речка. Кажется, никто не рискнет довериться этим бешеным водоворотам, этим потокам мутной низвергающейся с порогов воды.

Но время дорого.. Заводы ждут сырья... Маленький плот из неотесанных бревен стремится вперед в хлопьях пены, в брызгах ледяной воды, в грохоте, шуме и вое. На плоту — три человека. Вещевые мешки, охотничьи ружья, громоздкий инструмент.

Люди плывут с рассвета до позднего вечера, пока можно разглядеть взвихренные опасные воронки, острые пороги. Шестами подталкиваются к берегам. Взбираются на отвесные, осыпающиеся кручи. Осматривают многоцветные пласты. Вгрызаются в землю кайлами Сверлят бурами. Они стараются проникнуть сквозь толщу почвы в недра земли, открыть затаившиеся в темных глубинах драгоценные металлы, минералы. Тащат на себе образцы.

Сколько пробурено скважин — сотни километров в глубь земли! Сколько пробито шурфов — сотни метров в вечной мерзлоте!

На привале, при свете костра и северных ясных ночей приводили они в порядок дневные записи, составляли подробные геологические карты, по которым другие люди — добытчики могут, устраивать шахты, рабочие поселки. Шахтеры достанут из земли руду. На заводе она превратится в блестящий металл; в металл оденутся самолеты, он войдет в капсюли снарядов, укрепит броню танка, вооружит руку хирурга, лабораторию исследователя.

Первые слани — бревенчатые настилы на заболоченных местах, проложенные разведчиками, становятся трассой железной дороги. Немудреные избы, сложенные руками геологов на пути их следования, служат первым жилищем для рабочих рудников. Узкие просеки в тайге, вырубленные учеными, превращаются в улицы поселка. Геологи кладут основание новым разработкам; они помогают определить режим подводной добычи руды, которую заливают подпочвенные воды. Они — скромные, незаметные труженики — помогают овладеть бесценными богатствами недр.

...Через три года Александр Владимирович Пейве прощался с тайгой. Его партии — геологам-разведчикам Делать здесь больше нечего. Ровные ряды теплых, добротных домов вытянулись вдоль разработок. Поселок валит электрическим светом. Окаймленные плотной стеной розовоствольных сосен, подходят к поселку огороды. Так отдаленный звон колокольчиков верблюжьего каравана, равномерно позвякивают экскаваторы. Резко свистят паровозы, увозящие составы с рудой. Какой глубокой, волнующей радостью полнится сердце ученого, когда диктор из далекой Москвы сообщает о наших самолетах, покрывающих, как туча, небо Германии. И какие интересные записи для докторской диссертации — шаг в завтра — повезет он в Москву.

Три года... Миллионы людей советской страны работали в эти годы с особым напряжением своих сил. Каждый знал, что Родина ждет от него сегодня больше, чем он дал вчера. Труд одного — ступень для другого, трамплин для единого общего дела Победы. Солдат и конструктор, маляр и токарь, пилот и математик, врач и швея все годы работали во имя этого великого дня Победы.

Подготовил Олег Рубецкий, источник текста: Пресса войны