ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
Россия
2.12.2021
Москва
к списку
Парад Победы
С первой картины на экране, когда так спокойно открывается вступление к этому грандиозному зрелищу, вы сразу ощущаете умный и серьезный замысел запечатлеть и оставить навсегда нашу великую родную историю. Кинематограф здесь как бы отсутствует. Он самоустранился от своих эффектов и даже не позволяет себе общеизвестных приемов. Тут было просто неуместно и наивно что-то прибавлять, подчеркивать и вообще «стараться», — само событие столь величественно и великолепно, что для него уже никакие украшения не нужны. Картина исторична и а этом смысле строга, как точная страница нашей летописи, по которой через сотни лет можно будет понять и ощутить дух и строй эпохи 1945 года — года победы из побед.

Другое впечатление от картины, которое само собой является, это — большая перспектива. Могучая поступательная жизненная сила устремляется вперед. Нет, эти люди не склонны почить на лаврах победителей и задремать в своей невиданной и ослепительной славе. 14 в этом смысле фильм опять-таки реально точен, как строгая история, без домыслов и преувеличений.

Я встретил зрителей, которые сначала смотрят фильм «Берлин» и тут же, в Другом зале «Метрополя», идут на «Парад Победы». Другие делают наоборот. Зрелищное соединение двух частей одной темы победы на последних страницах ее эпоса и на торжественном финале навсегда оставляет поистине неизгладимое впечатление. Но очень трудно говорить об ощущениях зрителя — слишком значительны по историческому смыслу эти кинематографические документы. И если на минуту лишь представишь себе, какие мировые силы, какие исторические величины стали сегодня достоянием киноэкрана, то прежде всего поразишься своей способности так легко вживаться в жизнь, так скоро привыкать.

А впрочем, нет. Тут действует какое-то другое качество нашей народной жизни, если народность понимать в широком сталинском смысле, когда от малых и невидимых винтиков До Высших звеньев нашей государственности господствует понятие нераздельности, единства. Сторонний иностранный зритель мог бы подсмотреть радушное веселье в зале при появлении знакомых нам людей, какие бы чины и ордена они ни носили. Перед нами тот внутренний демократизм глубокого и коренного социального единства, который составляет нашу силу.

Родилась и выявилась в жизни великая демократия, особенная, самобытная, советская народность. Ее черты и проявляет зритель, когда он так непринужденно воспринимает грандиозные картины живой истории своей родины. И хочется спросить любого из зрителей, о чем бы мог он рассказать из своей личной жизни военных лет, — о жертвах и подвигах, о неустанном труде и душевной стойкости и, наконец, о сбывшихся надеждах. Какие сильные ассоциации соединяют зрителя с парадом победителей! Что не легко досталось, то и дорого. И если кто-нибудь смахнет слезу, непрошенную и неподходящую к великолепному зрелищу торжества Победы, то не вините человека в большой чувствительности. Свое идет с экрана, выстраданное, добытое, завоеванное, дорогое.

Одиннадцать фронтов дали одиннадцать полков, достойных смысла и значения победы. Кинематограф показал эти сводные полки со всех сторон. Да это — строй! Есть что-то новое, безусловно новое, отличное от довоенных лет, в этом торжественном или, как прежде говорили, церемониальном марше фронтовых полков. Это проходит армия, навечно прославившая себя беспримерным в истории воинским подвигом. В душу зрителя проникает какая-то особенная атмосфера строя, марша, манеры, стиля, которая пленяет и подчиняет себе даже неопытного и невоенного человека.

И как выросла у нас аудитория! Все назначения артиллерии, сложной, технически первоклассной, определяются мгновенно и безошибочно. «Катюши» больше никого не удивляют своей загадочностью. Громады бесподобных танков воспринимаются, как обязательные вещи... быть может, потому, что это свое, знакомое, сделано у себя дома. В конечном счете большинство аудитории — созидатели этих вещей, от танка до мундира правофлангового солдата.

Парад транслировали все радиостанции, он описан зритель знает все заранее. Но что за сила, что за мощь захватывает зрителя, когда пошли, полки с победными знаменами! Ветры Карпат, Дуная, Одера и Эльбы, Балтики, немецких берегов, Констанцы и фиордов Скандинавии ещё вчера полоскали шелка советских знамен. В памяти у всех имена столиц и наций, склонившихся перед нашими знаменами или торжествующих их победное явление. Знамена дружбы, чем мы будем Дорожить больше всего на свете, знамена завоеванных и добытых многим поколениям мира и свободы, чего мы не уступим никогда. Это шествие знамен победы — символ торжества истинного демократизма.

Дробь барабанов. Пауза и тишина.

Скупо, точно, кратко и потому особенно сильно воспроизводится момент последнего воспоминания о германской армии — двести знамен ее и штандарт Гитлера, несомые, как тому положено, полотнищами по земле. Знамена брошены по старому военному обычаю. Прах и конец. Так скупо, кратко переходит в будущее справедливый акт суда истории со всей своею беспощадной знаменательностью.

Москва — по-прежнему Москва. Нет необходимости рассказывать о том, как в 1941 году наши войска набрали под Москвою множество парадных немецких мундиров, блях и всяческих убранств, с какою оперною пышностью гитлеровцы намеревались провести парад в Москве. Не вышло, не могло выйти... Теперь мы видим позорный конец гитлеровской затеи. Прах, конец.

На днях мне довелось проехать от города Калинина на Емельяново, где немцы жгла окрестности и истребляли наш народ. Сейчас поля покрылись мощными массивами хлебов. Деревни еще нет, но стадо ходит на своих лугах. Ошеломляет сила упорства. Женщина рассказала мне и моим спутникам о том. как немцы жгли ее деревню, как гнали исстрадавшихся людей на заградительные засады автоматного огня. Другая женщина во асе время этого потрясающего рассказа непрерывно отбивала косу. Потом На несколько секунд звук отбиваемой косы прекратился, и женщина сказала:

— Все это было. А теперь надо про новое говорить...

И я увидел, как она пристально опробовала острие клинка, повернула косовище и снова по-мужски, не вмешиваясь больше в наши разговоры, продолжала свое дело.

Мне думается, что этот штрих характерен для Народа нашего и эта маленькая сценка не так уж далека от огромной правды общих и решающих особенностей того нового, чем дышит весь Парад Победы. Так гениальное водительство, проникнутое бесконечной верой в свой народ, привело нас к торжеству невиданной победы и В то же время обеспечило наше государство такою силою, какой не имела еще никогда Россия....

Теперь надо про новое говорить.

Но как ни строг, как ни значителен этот историко-документальный фильм, а все-таки кинематограф не может изменить своей природе. Глаз кинооператора умеет подсмотреть интимные движения липа, улыбку вашу и невольный жест. Так и случилось, когда цветами засияли девочки-подростки и мы, как зрители, здесь, в кинозале, вместе с ними стали улыбаться, — по Красной площади шли юные воспитанники суворовских училищ, Поймал кинематограф в этот миг интимные движения улыбки у Иосифа Виссарионовича. Мы, зрители в кинозале, и девочки-подростки, Генералиссимус и маршалы с глубокой радостью смотрели на наше будущее офицерство.

Свое, родное, бесконечно близкое...

Подготовил Олег Рубецкий, источник текста: Пресса войны