ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
Россия
27.9.2021
Москва
к списку
Поезд идёт домой
Поезд идёт на восток. Он везёт демобилизованных воинов из Германии, из самой глубины ее — от Берлина. Есть в этом событии что-то такое, что заставляет по-новому перечувствовать и понять все, что было в солдатской жизни.

Получили приказ. Простились с товарищами. Прошли напоследок по улицам германской столицы. Сели в вагоны. Тронулись. Пересекли пол-Германии, всю Польшу. До слез обрадовались встрече с родной советской землей. Проезжали Минск, Оршу, Смоленск. Навстречу поезду выходил народ, бросал в вагоны цветы, кричал: «С победой, дорогие герои, с возвращением!» — «С победой!» — отвечали солдаты...

И вдруг где-то уже под самым Можайском выглянул маленький рябоватый солдат из вагона и вспомнил: — А ведь на той вон высотке лежат ли мы, когда немец нас из миномета накрыл. Ну, конечно, вот они, эти места. В аккурат по речке у него оборона была...

Его простые воспоминания, словно светом, озаряют большую солдатскую жизнь.

Боже мой, какой путь-то проделан! Пятые сутки поезд идет из Германии.

Небось, тысячи две километров отстукали колеса. А ведь туда все это расстояние пехота с боями прошла... Под сколькими вот такими высотками пришлось лежать. Через сколько речек мосты построили. Сколько городов взято штурмом. Сколько окопов нарыто и сколько могил раскидано по необъятной земле. Тут вот и начинаешь понимать всю глубину значения большого, сверкающего слова: Победа!..

В нашем вагоне сорок человек. Народ это все пожилой, бывалый. Артиллерия и танкисты. Воевали под командой маршала бронетанковых войск Семена Ильича Богданова. Берлин штурмовали. На груди у каждого медали и ордена.

Многие солдаты пошли на фронт в 1941 году, в Московскую дивизию народного ополчения, и с тех пор не бывали в столице.

— Четыре года, — говорит Семен Георгиевич Силаев, — четыре года в боях протекли. На Калининском дрались, в Румынию ходили, Одер форсировали и за Берлин еще, может, сто километров прошли.

— Да уж познали солдатскую жизнь, — подтверждает тезка Силаева Семен Фомич Красенков.

Теперь перед солдатами заслуженный отдых. Но люди они рабочие и об отдыхе говорят меньше всего, а больше все о работе.

— Вот Смоленщину-то проезжали, — уж очень разрушена. Помочь надо.

— Государство поможет, — говорит кто-то.

— Так государство — -это же мы с тобой, — резонно замечает Красенков. — Государство, дорогой мой, большая машина, но, как всякая машина, она на винтиках держится, а мы — самые простые винтики и есть.

Мудрые, справедливые слова товарища Сталина о простых людях, о «винтиках» понятны и близки каждому. У каждого солдата, едущего в нашем вагоне, среди самых заветных вещей вместе с орденскими документами, вместе с красноармейской книжкой хранится грамота за подписью маршала Жукова, которую дали солдату перед отъездом из части. Люди с гордостью в который раз перечитывают эту грамоту. Каждому из демобилизованных маршал Жуков объявил благодарность, пожелал счастливого пути и лишний раз напомнил каждому, что простой солдат, он хоть и есть всего-навсего «винтик» в большой машине, но и без винтика не обойтись.

До москвича, до рабочего человека это очень доходит. И сейчас в пути люди уже загадывают, как и где будут работать они, и обсуждают, что вот, мол, Смоленщине надо помочь, а помочь можно тем скорее, чем лучше будешь работать...

В вагоне на широких полках и в углах сложены солдатские свёрточки, сумки, ранцы, вещевые мешки. Каждый везёт подарки семье. На небольших станциях подбегают к эшелону крестьянские ребятишки, белоголовые и черноголовые, смирные, застенчивые и бойкие, озорные — кричат:

— С победой, счастливой дороги!

— Так, так, — улыбаются солдаты и с какой-то отцовской нежностью одаряют ребят. Одному дадут конфетку, другого угостят бутербродом с колбаской, третьему хлеба с вареньем...

Под самой Москвой, в Кунцеве, что ли, подошёл к вагону черноглазый малыш лет двенадцати и просит: — Дяденьки, нет ли у кого креста немецкого или еще какой-такой фрицевой штуки?

— Зачем тебе?

— Для коллекции.

Ну, вот и нет уже войны. И недавнее прошлое стало историей. И звонкие побрякушки, обвешавшись которыми шли немцы разорять и завоёвывать нашу страну, стали теперь экспонатами коллекций вот такого кунцевского мальчишки.

Порылся кто-то в необъятных карманах своих солдатских брюк, достал железный немецкий крест, да ещё, кажется, рыцарский, и бросил мальчишке: — На, коллекционируй. Своему такому же вёз, да, ладно, бери. У меня их две штуки было. Под Кюстрином добыли...

Пятый день идёт эшелон из Берлина.

О многом вспомнили, о многом переговорили люди под мерные перестуки колес.

Появились в поезде свои новости. Рассказывают, что в одиннадцатом вагоне едут отец с дочкой. Они случайно в поезде встретились. Вот как все это вышло.

В августе сорок первого года ушёл москвич Василий Григорьевич Малахов на фронт, а через год и дочка его Ольга Васильевна тоже ушла добровольцем.

Василий Григорьевич был сапёром, а Ольга — подвозчицей боеприпасов на передовую. Служили в разных частях, воевали где-то рядом на одном фронте, а встретиться не доводилось. И вот уж на обратном пути домой вышел как-то Малахов из вагона, в буфет, что ли, пошёл и увидел на перроне дочку.

— Оленька!

— Папа!

Обнялись, поцеловались, обрадовались несказанно, и весь эшелон сейчас говорит об этой встрече с какой-то очень хорошей радостью.

Таков уж характер у русского человека.

Близко он принимает к сердцу и горести, и радости других, может быть, даже совсем незнакомых людей..

Кто-то сказал, словно продолжая прерванный разговор: — Всякие страны видеть пришлось, а все-таки сердце к России привязано...

Привязано сердце к России. Когда после однообразной немецкой природы, после польских песчаных полей замелькали пашни и рощи советской родины, учащённо забилось солдатское сердце. А чем ближе к Москве, тем становилось все радостнее и приятнее.

Приоделись солдаты. Побрились.

Кто-то из едущих в нашем вагоне выпил немного лишнего и зашумел в углу.

На него заворчали: — Ты это что же? Ты это зачем же?

Ведь к Москве подъезжаем.

— А что, мне на радостях и выпить нельзя? — оправдывался солдат.

— Ты выпей, да веди себя благородно. Пойми это слово-то: Москва!..

Вот и она, Москва. Последние километры остались. Жадные, влюблённые, счастливые взоры устремлены вперед, туда, где весь перрон уже заполонили родные, встречающие победителей москвичи.

— Здравствуй, здравствуй, дорогая Москва!

В ПОЕЗДЕ ИЗ ГЕРМАНИИ.
Подготовка текста: Ольга Федяева. Карточка: Олег Рубецкий. Опубликовано: Пресса войны