ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
Россия
27.11.2023
Москва
Адам Мицкевич
90 лет со дня смерти поэта
Говоря о трех величайших поэтах славянства — Пушкине, Шевченко, Мицкевиче, Горький назвал их «радостными явлениями», так как они воплощают «дух народа с наибольшею красой, силой и полностью». Горьковскому определению не противоречит, конечно, трагизм личной судьбы всех трех, — трагизм, естественно вытекавший из общественно-политических условий того времени. «Радостные явления» они потому, что воплощают в себе лучшие черты народной души, они — неоспоримое доказательство величия своего народа. Если представить себе невозможное — вообразить, что вся русская культура сводится к одному Пушкину, вся украинская — к одному Шевченко, вся польская — к одному Мицкевичу, то и тогда это были бы культуры мировой силы. Они бессмертны, как народы, их породившие.

Два дара дала Мицкевичу природа: дар исключительной поэтической силы и дар жертвенной любви к родине. Как поэт и как патриот вошел он в историю Польши, вошел в историю мира, в бессмертие.

«Он вдохновен был свыше» — сказал о нем Александр Пушкин. В дни, когда властителем дум для таких поэтов, как тот же Пушкин и тот же Мицкевич, был Байрон, Евгений Баратынский обратился к Мицкевичу с такими словами:

Когда тебя, Мицкевич вдохновенный, Я застаю у Байроновых ног. Я думаю: поклонник униженный! Восстань, восстань и вспомни: сам ты бог!

Гоголь называл поэму Мицкевича «Пан Тадеуш» «удивительнейшей вещью».

На литературную арену выступил Мицкевич по сравнению с Пушкиным и Лермонтовым довольно поздно, и выступил уже как «готовый», определившийся поэт, со всеми чертами своего стиля, своей манеры, своего миропонимания.

Уже первые опубликованные поэтом баллады и сонеты показали читателям автора во весь его исполинский рост, показали им лицо необычайной и своеобразной красоты. Любовные сонеты написаны, правда, под значительным влиянием Петрарки, — но какой мастер не хотел бы иметь такого ученика?

Что касается баллад, то суровую красоту родины своей — Литвы (вернее, Белоруссии, входившей в состав исторической Литвы), очарование и мощь слышанных еще в детстве народных легенд и песен Адам Мицкевич передал и перенес в высочайшие сферы поэзии с таким проникновением, с таким богатством палитры, что изумил и потряс сердца современников. Было ясно, что в литературу пришел великий поэт.

Я полагаю, читателям известна в основных чертах биография Мицкевича, известно следствие сенатора Новосильцева по делу того кружка, свободолюбивой молодежи, к которому принадлежал поэт, известно, что с 1824 до 1829 года жил он по воле царского правительства в России. Справедливо указывают, что здесь, в России, нашел Мицкевич лучших друзей своих, что общение с передовыми русскими людьми — с Рылеевым, Бестужевым, Пушкиным, Вяземским и другими — расширило кругозор поэта и утвердило в нем те мысли о единении народов, о национальном и социальном их освобождении, которым он посвятил впоследствии свою публицистическую деятельность. И в поэзии его прибавились, конечно, новые мотивы... Покидая в 1829 году Россию, Мицкевич унося с собой чувство горячей благодарности и глубокой признательности к русским друзьям, высокое уважение к русской культуре.

Живя в России, поэт предпринял путешествие по Крыму. Плодом этой поездки были «Крымские сонеты», пышность и блеск которых напоминают образцы, сознательно взятые Мицкевичем из произведений великих поэтов Востока. «Крымские сонеты» встретили восторженный прием. Поэтическая их красота была согрета чувством любви к родине. Уже первый из этих сонетов — «Аккерманские степи», посвященный описанию чар южной ночи, заканчивается обращением к родной Литве, воплем тоски по родине. Тот же мотив слышится и в совете «Гробница Марии Потоцкой». Любовь к родине овладела сердцем поэта, и росла эта беспредельная любовь, воплощение которой — все творчество поэта. Его «Гражина» — повесть о героической женщине — литвинке; его «Конрад Валленрод» — поэма о человеке, всю жизнь, все свое личное пожертвовавшем во имя отчизны; его «Дзяды» — одно из самых мучительных и загадочных произведении мировой литературы, где страдающий от любви в женщине юноша превращается в борющегося за отчизну мужа и где гремит потрясающей силы протест против всех тиранов мира и главного тирана — бога («Импровизация»), протест во имя свободы человека и свободы народов, — все это вещи, пронизанные огнем единственной идеи, идеи действенной и жертвенной любви к родине.

В Париже, куда после скитаний по западноевропейским странам и неудавшейся попытки принять участие в польском восстании 1830—31 гг. забросила Мицкевича судьба, — в Париже пишет Мицкевич самое значительное, самое величественное, самое светлое, самое трезвое свое произведение — знаменитую «шляхетскую историю», поэму «Пап Тадеуш». И снова это — гимн родине, снова в образе Яцека Зоблицы, под монашеской сутаной искупающего свой грех перед родным краем, видим мы излюбленного Мицкевичем героя-патриота, который отдает отчизне всего себя...

Мицкевич — очень сложная натура и в жизни, и в творчестве. Наряду с высочайшим пафосом, наряду с мрачным трагизмом «Дзядов» есть у него такой светлый, такой искрящийся юмор, который не может не вызвать улыбки даже у самого угрюмого человека. И этот юмор характерен не только для баллады «Пани Твардовская», но и для многих страниц «Пана Тадеуша». Недаром ведь современники говорят, что в этой поэме слилась «Илиада» с «Дон-Кихотом».

Если многое в «Тадеуше» воспринимается, как любование старопольским укладом жизни, то все же напрасно польские реакционеры пытались сделать и его певцом «кунтушевой» Польши. Прочтите хотя бы разговор Тадеуша с Гервазием об освобождении крестьян, и вы признаете, что «прозорливые», «прорицательные», как выражались почитатели Мицкевича, глаза поэта смотрели не назад, а вперед.

«Тадеуш» — последнее крупное поэтическое произведение Мицкевича. Он жил еще долго — больше двадцати лет, но только изредка откликался на жизнь небольшим лирическим стихотворением. Однако это вовсе не значит, что Мицкевич в эти годы «бездеятельно скрестил руки на груди», по его собственному выражению. Наоборот, весь этот длительный последний период жизни автора «Валленрода» — непрестанный патриотический подвиг... Бросив перо поэта, он заостряет публицистическое перо, он ратует не только за освобождение Польши, но и за освобождение всех угнетенных народов. Уже одно название французской газеты, редактируемой Мицкевичем, — «Трибуна народов» показывает нам направление и смысл его деятельности.

Образы и мелодии, созданные Адамом Мицкевичем, не только пленяют наши сердца своей красотой; они вызывают в нас «чувства добрые», служением которым горд был Александр Пушкин, они учат нас любить свой народ и народы, они учат любви к человеку и человечеству. И слова, и дела поэта — высокий образец деятельной любви к родине и свободе. Недаром ведь вместе с Пушкиным мечтал он о тех временах грядущих,

Когда народы, распии позабыв, В великую семью соединятся.

Единение славянских народов в наши дни было одной из причин победы над фашистской Германией, оно сулит нам громадный культурно-творческий подъем.

И мы, собравшись «вольною семьей», как предсказывал Тарас Шевченко, благоговейно чтим поэта-патриота, проповедника дружбы народов, — нашего Мицкевича.

г. КИЕВ. (По телефону).
Подготовка текста: Ольга Федяева. Карточка: Олег Рубецкий. Опубликовано: Пресса войны