ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
Россия
4.11.2022
Москва
Братство
По комнатам минского музея Отечественной войны шла женщина. На ней был тулупчик и платок, завязанный по-крестьянски узлом под подбородком худощавого, смуглого лица. Женщина остановилась, стала вглядываться в портрет партизан. Узнала ли она знакомого или даже родного, от воспоминания или внутренней улыбки она вся посветлела и такой вошла в следующий зал. Подняла глаза, и лицо ее дрогнуло. Перед ней висел всем знакомый портрет Пушкина, но ослеплённый, с темными отверстиями от фашистских пуль на месте глаз. Словно какая-то сила остановила женщину. Она стояла, не двигаясь. Лицо ее побледнело, губы сжались, и глаза стали такими, какими бывают у очень оскорблённого человека.

В комнату вошло сразу много людей. Они закрыли от меня женщину, стоявшую у расстрелянного пушкинского портрета. Но забыть се было нельзя, и, думая о ней, я вспомнила другую встречу и разговор с белорусом-крестьянином Стефаном Ящуком в Брестчине в далёкой деревеньке Залесье.

Встретились мы с ним этой осенью. Крестьянские работы подходили к концу.

В деревне было тихо, и деревенская улица в золотой оправе кленов и берез, и хаты с поздними астрами в палисадниках, клуни с горками оранжевых тыкв, и поля, и роща — все словно отдыхало, пребывая в спокойствии и мире.

Так же светло, спокойно было в хате Стефана Ящука. Сам он уже очень пожилой, много переживший, говорил спокойно, но разговор неизбежно обратился к незабываемому дню 22 июня сорок первого года.

Тогда предрассветное ясное небо над Бугом прочертила молния. Раздался оглушительный треск. — Гроза, — взметнулась Татьяна, жена Стефана. — Война, — ответил он. Над деревней нёсся смерч железных осколков. Как живая, застонала роща, на горизонте стали стеной пожары.

Стефан Ящук вырыл в клуне яму. Он спрятал туда самое сокровенное. И сверху положил большую книгу, завернув ее в расшитое белорусское полотенце. Белорус хоронил от врага светлое вольное слово.

В Залесье стали на постой немцы. Стефан Ящук перестал быть хозяином своего поля и своей хаты. У него перерезали кур, взяли кабана, отняли корову, с упряжью, с телегой увели лошадь. Все шло немцу. Белорус перестал быть хозяином и своей жизни. Будто каждый слышал за собой шаги своей смерти. Немцы схватили и увели соседа Ящука — депутата сельском Совета Алексея Пронько. Жена его Мария бежала за немецким солдатом, чтобы дать мужу чистую рубаху. Ее ударили прикладом. Она упала, не догнала. Алексей Пронько не вернулся. Сын Стефана Ящука — Корней сказал Марии: — Не плачь, чтобы враг слез наших не видел.

И так вышло, что в ту же ночь но знакомой стежке из рощи привёл Корней в хату к отцу двоих незнакомых людей. Их накормили, переодели, дали с собой хлеба, и Корней повёл их задами, за клунями в деревню Хмели и дальше в лес.

Теперь Стефан Ящук знает, что то были грузин Георгий и Макаров из Москвы — первые партизаны, с которыми связался его сын Корней. С той ночи сам Ящук и все в его семье стали связными. Не уйти в лес к партизанам, оставаться связными было страшнее и опаснее. Каждый час грозил смертью всей семье, всей деревне. В Залесье знали, что неподалёку в другой деревне немец, заподозрив женщину в том, что она спирала белье партизанам, пришёл к ней с собакой. И сам, как собака тявкнув, что-то приказал ей. Собака бросилась на женщину, стала рвать ей руки, грудь. Женщина рухнула, обливаясь кровью, а собака рвала и рвала ее ещё живую.

Об этой смерти знали все в Залесье. Но тогда же Татьяна Ящук варила картофель партизанам, а самый младший внук ее в пятидесяти шагах от немцев прополз с этой картошкой через ржаное ноле и доставил таки ее партизанам в рощу. Тогда же Стефан Ящук прятал для партизан в роще в лисьей норе найденные им гранаты.

— Корней с охотой возил немцев по приказу их коменданта со станции Высокое к нам в Залесье. На станции были свои люди. Едут немцы, а под сиденьем у них литература — подпольная «Звязда», — рассказывает теперь Стефан Ящук, и весёлые морщинки молодят его.

Три года воевал так поднявшийся на врага белорусский крестьянин.

Не устает теперь Стефан Ящук во всех подробностях рассказывать о том дне, когда у Залесья соединились партизаны с Красной Армией; и как все бежали навстречу запылённым красноармейцам, кто с чем; и как сразу копали и варили для них скороспелую картошку; как в тот день пришла воля, началась жизнь.

Сыновья Ящука Корней, Александр и, Иван ушли с Красной Армией через Буг на запад.

Крестьяне Залесья, став снова хозяевами освобождённой земли, торопились убрать уцелевший от немцев клин и первое зерно без просьб, без напоминании повезли Красной Армии — своей освободительнице.

Устройством деревенских — дел опять занялся уполномоченный сельского Совета сверстник и старый друг Ящука Степан Селеванюк. Селеванюк мерил, хоть и знал на память каждый клочок своего Залесья, земли не состоявшихся немецких помещиков. Старики вместе рассчитывали, делили эту землю. И прошлой осенью каждому крестьянскому хозяйству Залесья пришлось не меньше чем по три гектара. Весной ещё добавили и опять разделили на всех около тридцати гектаров пахоты. Отошли залесским крестьянам и сенокосы Гремячьего луга. Селеванюк, бывавший, как уполномоченный, в районном центре, рассказывал Ящуку, что так же, как у них в деревне, крестьянам их района кроме того, что вернули земли, еще прирезали больше трех с половиной тысяч гектаров.

Земля, поднятая мирным плугом, хорошо родила. Крестьяне Залесья отвезли уже на государственный пункт для родины, для армии больше восьми тонн хлеба и около сорока тонн картофеля. И в каждой хате хлеба хватит до будущего, и картофеля много. Хозяйки откармливают к праздникам кабанов. По утрам снова будят деревню заливистые ливни, и пастух собирает деревенское стадо.

Обо всем этом Стефан Ящук рассказывал, отдыхая, в благодатный осенний день. В хату вошёл мальчик, очень похожий на деда, самый младший Ящук — Николай. Он выжидательно остановился около старика. Тот поднялся, вынул из ящика стола большую книгу, положил ее на стол и сказал: — Вот и книгу сохранили. При немцах школы не было, а теперь школярам книги нужны, а это очень хорошая книга — Пушкин.

Подготовка текста: Ольга Федяева. Карточка: Олег Рубецкий. Опубликовано: Пресса войны