ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
Россия
17.2.2022
Москва
Выступление Черчилля по радио
Лондон, 15 февраля. (ТАСС). Как передает агентство Рейтер, Черчилль в своем выступлении по радио заявил:

«Прошло почти 6 месяцев с тех пор, как в конце августа я обратился по радио непосредственно к моим соотечественникам. Поэтому представляет смысл оглянуться назад на эти полгода борьбы за жизнь и посмотреть, что произошло и каковы наши перспективы. В то время, в августе, я имел удовольствие встретиться с президентом США и совместно с ним разработать декларацию об английской и американской политике, которая стала известна миру как Атлантическая Хартия. Мы разрешили также ряд других вопросов, связанных с войной. Некоторые из них оказали значительное влияние на ход войны. В те дни мы встретились, как находившаяся под сильным давлением воюющая страна, стремившаяся заручиться помощью друга, который, однако, был только благожелательной нейтральной стороной. В те дни казалось, что немцы разрывают на части русские армии и с все возрастающей быстротой устремляются к Ленинграду, Москве, Ростову и даже дальше – к сердцу России. Заявление президента о том, что русские армии продержатся до зимы, считалось весьма смелым утверждением. Вы можете подтвердить, что военные люди во всех странах, дружественных, враждебных и нейтральных, весьма сомневались относительно того, окажется ли это утверждение справедливым. Наши ресурсы были напряжены до предела. Мы уже свыше года одни вели борьбу против Гитлера и Муссолини. Мы должны были быть готовы отразить германское вторжение на наши собственные острова. Мы должны были защищать Египет, долину Нила и Суэцкий канал. Помимо всего этого, мы должны были ввозить продовольствие, сырье и боеприпасы через Атлантический океан, несмотря на страшную угрозу со стороны германских и итальянских подводных лодок и самолетов. Мы должны делать все это и сейчас.

В эти августовские дни нашим долгом, как мы его понимали, было делать все возможное, чтобы помочь русскому народу отразить невиданное нападение против него. Принимая во внимание все, что сделала Россия для поражения Гитлера в интересах общего дела, мы сделали для нее совсем немного. Мы, англичане, не имели достаточных средств для обеспечения эффективной подготовки к новой войне с Японией. Такова была обстановка, когда в середине августа я беседовал с президентом Рузвельтом на прекрасном корабле «Принц Уэльский», который теперь, увы, находится на дне океана. Правда, наше положение в августе 1941 года казалось несравненно лучшим, чем оно было год назад, – в 1940 году, когда была только-что повержена в прах Франция, находящаяся и теперь в том же положении, когда мы на наших собственных островах были почти полностью безоружными и когда казалось, что Египет и весь Ближний Восток будут завоеваны итальянцами; которые все еще удерживали Абиссинию а только-что изгнали нас из Британского Сомали. По сравнению с этими днями 1940 года, когда весь мир, за исключением нас самих, считал, что мы повержены и навсегда выведены из борьбы, положение, которое обсуждали президент и я в августе 1941 года, представляло собой громадное улучшение. Все же, рассматривая это положение таким, каким оно было, когда Соединенные Штаты были нейтральными и лишены какого бы то ни было единства, когда русские армии отступали назад, неся тяжелые потери, когда германская военная машина торжествовала, а японская угроза с каждым днем приобретала все более откровенные формы, оно несомненно, представлялось весьма мрачным и вызывающим беспокойство.

Каково положение теперь? Рассматривая его таким, каким оно есть в действительности, улучшились ли наши шансы на спасение или они ухудшились по сравнению с августом 1941 года? Каково положение Британской империи? Катимся ли мы вниз или поднимаемся вверх? Что произошло с принципами свободы и цивилизации, за которые мы боремся? Укрепляются ли они или же они находятся в еще большей опасности? Так давайте же сопоставим плохое с хорошим и убедимся, каково наше действительное положение. Первое и самое крупное событие, это то, что США теперь сплоченно и чистосердечно воюют вместе с нами. Недавно я снова пересек Атлантический океан, чтобы увидеться с президентом Рузвельтом. На этот раз мы встретились не только как друзья, но и как товарищи, стоящие бок о бок и плечо к плечу в борьбе за драгоценную жизнь и еще более драгоценную честь, за общее дело и против общего врага.

Когда я мысленно представляю себе и подсчитываю мощь Соединенных Штатов и их огромные ресурсы, и чувствую, что они вместе с нами в борьбе, с нами, с Британской империей, то, как бы долго эта борьба ни продолжалась, до смерти или победы, – я не могу себе представить, что может быть во всем мире какой-либо другой факт, который мог бы сравниться с этим. То, о чем я мечтал, к чему стремился и за что боролся, теперь пришло к нам.

Однако имеется еще другой факт, который в некотором роде приносит более непосредственные результаты. Русские армии не были разгромлены. Они не были разорваны на куски. Русский народ не был покорен или истреблен. Ленинград и Москва не взяты. Русские армии находятся на поле боя. Они не удерживают уральскую или волжскую линию. Они победоносно продвигаются, изгоняя подлого захватчика с родной земли, которую они так храбро защищают и так сильно любят.

Больше того, они первые развеяли гитлеровскую легенду. Вместо победы и обильной добычи, которую он и его орды собрали на Западе, Гитлер пока нашел в России только беду, поражение, позор несказанных преступлений, избиение или гибель миллионов германских солдат и ледяной ветер, веющий над русскими снегами. Вот два замечательных фундаментальных факта, которые в конце концов предопределят положение во всем мире и сделают возможной победу в такой форме, которая никогда до сих пор не была мыслима.

Однако имеется другая, ужасная сторона, которая должна быть поставлена на весы против этого бесценного достижения. Япония вступила в войну и разоряет прекрасные, плодородные, процветающие, густонаселенные страны Дальнего Востока. Никогда Англии, борющейся против Германии и Италии, заблаговременно подготовившихся к войне, борющейся в Северном море, в Средиземном море и на Атлантическом океане, не было бы под силу защищать Тихий океан и Дальний Восток в одиночку против нападения Японии.

Нам едва-едва удавалось лишь держать голову над водой у себя в Англии. Мы доставляли продовольствие лишь в количестве, необходимом для того, чтобы существовать, и военное снаряжение в размерах, без которого мы не можем вести войну. Только опираясь на это немногое, мы смогли держаться в долине Нила и на Ближнем Востоке.

Средиземное море закрыто, и нам приходилось направлять весь наш транспорт вокруг мыса Доброй Надежды, при чем каждый пароход совершает только 3 рейса в течение года. Ни одно судно, ни один самолет, ни один танк, ни одно противотанковое или зенитное орудие не стояло праздно. Все, что было в нашем распоряжении, было использовано либо против противника, либо в ожидании его нападения. Мы вели тяжелую борьбу в Ливийской пустыне, где, возможно, скоро разгорится новая серьезная битва.

Нам приходилось заботиться о безопасности и порядке в освобожденной Абиссинии, в завоеванной Эритрее, в Палестине, в освобожденной Сирии и спасенном Ираке и в нашей новой союзной стране – Иране. Бесконечный поток судов, людских резервов и материалов направлялся из Англии в течение полутора лет для того, чтобы создать и поддерживать наши армии на Ближнем Востоке. Армия, охраняющие эти обширные районы с обеих сторон Нильской долины. Мы должны были делать все, что могли, для оказания существенной помощи России. Мы оказали ей эту помощь в самые мрачные для нее часы и мы не должны нарушать своих обещаний теперь. Как могли мы, будучи в таком положения, сжатые со всех сторон и подвергающиеся тяжелым ударам, обеспечить безопасность Дальнего Востока против такой лавины огня и стали, которую обрушила на нас Япония? Эта мысль всегда была у нас в уме.

Однако существовала одна надежда, только одна надежда, а именно: если Япония вступит в войну совместно со своими союзниками – Германией и Италией, то Соединенные Штаты встанут на нашу сторону и, таким образом, больше чем восстановят равновесие. По этой причине в течение всех этих многих месяцев я был чрезвычайно осторожен, стремясь ничем не спровоцировать Японию и мирясь с японскими действиями, несмотря на их опасный характер, ради того, чтобы, если возможно, при любых обстоятельствах мы не оказались бы вынужденными в одиночестве стать перед лицом этого нового врага. Я не мог быть уверенным в том, что нам удастся успешно осуществить эту политику. Но теперь все это уже в прошлом. Япония нанесла свой преступный удар, и новый, еще более сильный борец стал на нашу сторону, обнажив против нее в порыве неумолимой мести свой меч.

Я откровенно скажу вам, что я не верил, чтобы в интересах Японии было вступать в войну одновременно против Британской империи и Соединенных Штатов. Я считал, что это было бы весьма неразумным актом. В самом деле, если вы учтете, что Япония не напала на нас после Дюнкерка, когда мы были гораздо слабее и когда наши надежды на помощь Соединенных Штатов носили почти призрачный характер, а также когда мы были совсем одиноки, я вряд ли мог поверить, что Япония теперь совершит этот акт.

Сегодня японцы торжествуют. Они кричат о своих победах на весь мир. Мы страдаем. Мы отброшены назад. Мы находимся в тяжелом положении. Но даже в этот тяжелый час я уверен, что если бы события 1942 и 1943 годов были вписаны в мрачные скрижали истории, то этот акт авторов японской агрессии был бы осужден, как преступное сумасшествие.

То, что непосредственно оказывало сдерживающее влияние на Японию, помимо, конечно, неисчислимых ресурсов Америки, было господство на Тихом океане американского военного флота. Этот последний совместно с военно-Морскими силами, которые мы могли выделить, ставил японскую агрессию перед лицом превосходящей морской мощи. Но, мои друзья, внезапным, энергичным, неожиданным, заранее рассчитанным и подготовленным ударом, предпринятым под прикрытием переговоров, это превосходство морской мощи, обеспечивавшей защиту обширных земель и островов на Тихом океане, временно, но только временно, было уничтожено. В образовавшуюся, таким образом, брешь были брошены армии Японии. Мы подверглись нападению воинственной расы, насчитывающей почти 80 млн. человек, с большими запасами современного оружия, подготовлявшегося для этого дня поджигателями войны, которые, возможно, в течение 20 лет готовились к нему, в то время как наши народы по обе стороны Атлантического океана стремились обеспечить мир и сокращали свои Военно-Морские флоты с тем, чтобы показать хороший пример. Временное разрушение морской мощи Англии и Соединенных Штатов было подобно прорыву мошной плотины. Давно сдерживавшиеся воды хлынули на мирную долину, неся с собой разрушение и опустошение и затапливая обширный район. Никто не должен больше недооценивать серьезности и эффективности японской военной машины. В воздухе, на море или один-на-один на суше японцы уже показали себя как чрезвычайно стойкие, беспощадные и, к моему сожалению, варварские противники. Сто раз было доказано, что, даже если бы мы были подготовлены во многих областях лучше, чем мы были подготовлены в самом деле, никогда не было даже малейшего шанса на то, чтобы мы устояли против них одни, в то время как гитлеровская Германия наступала бы нам на горло, а фашистская Италия – на сердце.

Доказано также нечто другое, что может послужить нам некоторым утешением. Мы можем теперь оценить чудесную силу китайского народа, который под руководством генералиссимуса Чан Кай-ши в одиночку боролся в течение четырех с половиной лет против этого гнусного японского агрессора и поставил его в состояние растерянности и смущения. Китайский народ достиг этого, хотя философия этого народа в течение тысячи лет высказывалась против войны и воинского искусства, и хотя он был захвачен плохо вооруженным, плохо снабженным военными материалами и безнадежно отставшим в области авиации.

Мы не должны недооценивать мощь и коварство нашего последнего врага. Но в то же время мы не должны и недооценивать гигантских сил, выстроившихся теперь рядом с нами в этом мире борьбы за свободу. Как только эти силы разовьют полностью свою естественную врожденную мощь, то, что бы ни случилось за это время, эти силы будут вполне способны свести все счеты и уладить все дела на долгое время.

Вы знаете, что я никогда не пророчествовал и не обещал вам приятных и легких вещей, и теперь все, что я могу вам предложить, – это тяжелая, суровая война на много месяцев вперед. Я должен предупредить вас, как я предупреждал палату общин перед тем, как 2 недели тому назад, она великодушно выразила мне вотум доверия, что многие неудачи, тяжелые и мучительные потери, беспощадная грызущая тревога ожидают нас. Нашему английскому народу это, возможно, труднее пережить теперь, когда он находится на большем расстоянии от поля сражения, чем тогда, когда дикие гунны сотрясали наши города и мы все чувствовали себя находящимися среди боя.

Однако те же самые качества, которые помогли нам пройти через страшные опасности лета 1940 г. и длительных воздушных бомбардировок осенью и зимой, проведут нас и через эти новые испытания, хотя они могут оказаться более дорого стоящими и более долгими. Одна ошибка, одно преступление – и только одно преступление может лишить об'единенные нации и английский народ, благодаря постоянству которого возник наш великий союз, победы, от которой зависят наша жизнь и честь. Ослабление стремления к достижению нашей цели и, следовательно, ослабление единства – вот смертельное преступление. О всяком, кто виновен в таком преступлении или подбивает на него других, можно сказать, что лучше для него было бы быть брошенным в море с мельничным жерновом на шее. Прошлой осенью, когда Россия переживала самое страшное время, когда значительное число ее солдат было убито или взято в плен, когда одна треть ее военной промышленности находилась, как и сейчас находится, в руках гитлеровцев, когда Киев пал, а иностранным дипломатам было приказано выехать из Москвы, русский народ не начал пререкаться друг с другом. Он только сплотил ряды и начал работать и бороться с еще большим напряжением. Он не утратил веры в своих руководителей. Он не пытался подорвать положение правительства. Гитлер надеялся найти квислингов и агентов пятой колонны в обширных захваченных им районах, среди масс несчастного населения, оказавшегося в его власти. Он искал их, он отыскивал их, но не нашел ни одного.

Система, на которой основано советское правительство, очень отличается от нашей системы и системы США. Однако факт остается фактом, что Россия, получив удары, которые, как ее друзья опасались, а враги надеялись, окажутся для нее смертельными, благодаря упорному национальному единству и несгибаемому духу добилась замечательного поворота, изменившего положение к лучшему.

В мире, говорящем на английском языке, мы пользуемся свободными учреждениями. У нас имеется свободный парламент. Это – наш образ жизни, к, которому мы привыкли. В защиту этого образа жизни мы боремся. Однако долг всех принимающих участие в этих свободных институтах состоит в том, чтобы обеспечить, как обеспечивали палата общин и палата лордов и, я не сомневаюсь, будут обеспечивать и в дальнейшем, чтобы национальное правительство во время войны имело прочную основу, на которую оно может опираться и с которой оно может действовать. Они должны обеспечить, чтобы неудачи и ошибки войны не использовались против правительства и чтобы, высказывая полезную и разумную критику или совет, они не лишали правительство полноты его власти в период, когда нужно пройти полосу трудностей и многочисленных тяжелых разочарований с тем, чтобы выбраться в конце-концов на вершину холма».

В заключение Черчилль заявил: «Сегодня вечером я обрашаюсв к вам в Англии, к нашим доблестным союзникам – голландцам и китайцам, нашим лойяльным друзьям в Индии и Бирме, нашим союзникам в России и нашим родственникам в США. Я обращаюсь ко всем вам под впечатлением тяжелого военного поражения, которое может иметь далеко идущие последствия. Это поражение Англии и империи. Сингапур пал. Весь Малаккский полуостров захвачен противником. Другие опасности сгущаются вокруг нас там и ни одна из опасностей, с которыми мы до сих пор успешно справлялись здесь и на Востоке, нисколько не уменьшилась. Следовательно, это один из трех моментов, когда британская нация может показать свою доблесть и свой гений. Это один из тех моментов, когда из глубины несчастья можно извлечь жизненный порыв, ведущий к победе. Пробил час проявить спокойствие и уравновешенность, сопровождаемые упорной решимостью, которая так недавно вырвала нас из об'ятий самой смерти. Вот новый повод показать, как мы это часто делали в нашей долгой истории, что мы можем выносить поражения с достоинством и восстанавливая наши силы. Надо помнить, что мы больше не одни. Мы среди большого сотрудничества. Три четверти человеческой расы идут теперь вместе с нами. Все будущее человечества, возможно, зависит от наших действий и от нашего поведения. До сих пор мы выполняли свой долг. Так будем же упорно двигаться совместно вперед среди бури и сквозь эту бурю».