Cейчас сайту очень нужна ВАША поддержка! Просим вас помочь сайту деньгами.
ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
26.6.2019 — Россия
Трагедия семьи шахтера Мартынова
В маленьком шахтёрском городке Ворошиловградской области — Свердловске, на горке, в центре парка есть большая братская могила. В ней похоронены зверски замученные немецкими оккупантами советские люди. За семь месяцев пребывания в Свердловске гитлеровские палачи убили 561 человека, в том числе 227 коренных жителей и среди них 64 женщины и 27 детей.

С возвышенности, как на ладони, виден весь городок и следы фашистского хозяйничанья в нем. Прямо за парком зияют черные развалины огромного, построенного профсоюзом горнорабочих в 1939 году, Дворца культуры. На соседней улице Энгельса немцами уничтожены новые дома инженерно-технических работников, справа виднеются остатки разобранных на дрова летнего театра, музыкальной раковины, читального зала, а вокруг торчат стены, печные трубы сожжённых 170 горняцких домиков, 8 школ, детских садов, хлебозавода...

Виден отсюда и вселявший во всех ужас двухэтажный дом № 97 на площади Куйбышева: в большом полуподвальном помещении этого дома находился полицейский застенок.

— Видите этих ребят? — сказала старая, с жёлтым, как воск, лицом жена горняка Бобрицкого, у которой немцы убили мужа, двух дочерей и сына. И она указала на мальчика лет 12 и пятилетнюю девочку, стоявших неподалеку. — Это дети горняка Мартынова. Здесь похоронена их мать Александра Александровна, замученная немцами. Вместе с ней Нинель и Жанна просидели в заключении в немецкой полиции несколько месяцев.

Весь облик несчастных детей говорил о пережитой ими трагедии. У мальчика на щеках до сих пор видны следы побоев, он всё время вздрагивает, заикается, а его сестричка выглядит маленькой старушкой. Вот что я узнал из их рассказа.

В прошлом году, когда фронт приближался к шахте, старый горняк орденоносец Владимир Васильевич Мартынов проводил семью в глубокий советский тыл, а сам ещё продолжал оставаться на посту. Возница оказался предателем. Целую неделю он возил семью горняка по хуторам и сёлам, объезжая шоссе, и, в конце концов, передал её в руки немцев. Мартыновых ограбили, избили до потери сознания и привезли в районную полицию гор. Свердловска. Здесь их бросили на цементный пол сырой камеры № 1. Одетые в лёгкие летние костюмчики, малыши жестоко страдали от холода и промозглой сырости. Трое суток у них не было во рту ни крошки. На четвёртый день открылась дверь камеры, и узникам бросили горстку горелых хлебных корок и ржавую жестянку с водой.

Спустя несколько дней на допрос потребовали Жанну Мартынову.

— Куда вы её, ведь девочке и пяти лет нет, — крикнула мать.

Полицейский свалил женщину ударом кулака и увёл ребенка к следователю. Изверг мучил Жанну, стремясь дознаться, где её отец. То он предлагал ей конфеты, то бил по щекам, то приставлял ко лбу дуло винтовки:

— Скажи, а не то задушим или заберём от вас мать.

В камеру девочка вернулась через два часа плачущая, вся в синяках.

На другой день вызвали на допрос Александру Александровну. Назад она сама уже не могла прийти — её принесли и бросили на пол полицейские. У несчастной была сломана рука, лицо всё в кровоподтеках, на ногах зияли свежие раны.

Днем позже наступила очередь мальчика. И он подвергся мучительным пыткам, от которых потерял сознание.

Через неделю, когда мать и дети ещё не успели оправиться от пережитого, — их разлучили. Малышей увезли в село Сердюковку, в специальный лагерь для детей арестованных советских граждан. Там их бросили на голые деревянные нары, где уже несколько месяцев валялись десятки таких же голодных и обездоленных малышей. Это были не живые существа, а тени. Оборванные, опухшие, измученные пытками и голодом, ребята питались подаянием окрестных жителей, которые тайком от немцев бросали из-за забора куски хлеба и лепешки. Гитлеровцы выдавали своим малолетним узникам лишь по одной горсти сырой кукурузы в день.

Нинель и Жанна вскоре заболели. Крепко прижавшись друг к другу, брат и сестричка лежали на нарах, укрытые грязными лохмотьями и ждали смерти. Но однажды утром к детям подошла оборванная старая женщина. Правая рука её была перевязана грязным бинтом.

— Здравствуйте, детки, — сказала старуха.

И только по голосу Нинель и Жанна узнали свою мать. Её приговорили к расстрелу и увезли уже в камеру смертников ровеньковской тюрьмы. Но оттуда ей помог убежать свой человек, уничтоживший так называемое «дело Мартыновых».

Александре Александровне удалось забрать детей из лагеря. Некоторое время семья скрывалась в квартирах знакомых горняков. Но израненные мать и дети нуждались в серьезном лечении, и Александра Александровна рискнула вернуться в Свердловск, где родная сестра мужа работала врачом.

Александра Васильевна Мартынова приютила семью брата и, когда, выздоровев, мать с детьми собралась уйти подальше, уговорила их остаться.

Мартынова закончила медицинский институт в городе Сталино в июне 1941 года. Первый год войны девушка работала в госпитале, затем на строительстве оборонительных рубежей. Когда Донбасс захватили немцы, ей не удалось эвакуироваться, и она вернулась в Свердловск.

Тяжёлые дни переживал горняцкий городок. В домах рыскали немцы. Камеры полицейского застенка были заполнены жертвами фашистского террора. После зверских пыток их отвозили к шурфу шахты 14–17 и там расстреливали. Тысячи молодых людей немецкие бандиты насильно угоняли на каторжные работы в Германию. Рабовладельческая машина работала полным ходом. Со всех концов района в городок приходили по повесткам «биржи труда» на медицинскую комиссию юноши и девушки. Однако здесь выяснялось, что подавляющее большинство из них «к физическому труду непригодно». Наших людей, как только могли, спасали от немецкого рабства молодые советские врачи, работавшие в комиссии, — Александра Васильевна Мартынова и её подруга, тоже врач, Мария Семеновна Саянова. Осматривая подлежащих отправке в Германию граждан, Мартынова и Саянова тотчас же писали справки: к физическому труду не годен, ввиду заболевания такого-то. Так были сорваны две крупные отправки «завербованных» в Германию. Мартынову и Саянову предупреждали друзья:

— Будьте осторожны.

В ответ на это смелые девушки только улыбались:

— Волков бояться — в лес не ходить.

21 января 1943 года в квартиру Мартыновых вломилась группа пьяных гитлеровцев.

В тот вечер дети в последний раз видели свою мать. Гестаповцы увели её в тюрьму, а с ней забрали Александру Васильевну Мартынову и Саянову.

Местные жители досказали нам эпилог трагедии шахтёрского Свердловска.

На следующий день немцы вывезли арестованных за город. Грузовая автомашина остановилась у снежных сугробов. Оттуда раздетых и разутых, в одном белье и под усиленным конвоем погнали по снегу, к глубокому, уже наполовину заполненному трупами шурфу шахты 14–17. Это была страшная процессия. Зловещую тишину нарушали только сдержанные рыдания обреченных, да окрики конвойных. Когда женщин выстроили у места казни, комсомолка Александра Васильевна Мартынова, презрительно оглянув палачей, сказала своим:

— Не плачьте, женщины, мы знаем, за что погибаем, за нашу любимую родину.

Гитлеровец выстрелил Мартыновой в рот, и девушка свалилась в глубокую яму.

Тогда зазвучал голос Александры Александровны Мартыновой:

— Настанет день — взойдет солнце над моими детьми, — успела только сказать она, как немец со всего размаха прикладом размозжил ей голову. Раздалось несколько залпов. Трупы убитых палачи бросили в шурф. Туда же, в этот 50-метровый колодец они сбросили и раненых.

Так погибла семья Мартыновых, так погибли сотни горняков.

...Среди развалин и пепла возвышается братская могила. Прохожие останавливаются около нее, обнажая голову. Бойцы крепче сжимают автоматы и винтовки, а шахтёры — обушки. Неудержимая ненависть против немецких извергов подымается в сердце каждого советского человека.

СВЕРДЛОВСК, Ворошиловградской области.
// Красная звезда № 116 (5487) от 19 мая 1943 г.
Подготовка текста: Анатолий Никифоров. Карточка: Олег Рубецкий. Опубликовано: Пресса войны
^