ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
Россия
4.12.2022
Москва
Авторы
1941
1942
1943
1944
1945
список
Как я протаранил фашистский самолет
Летчик-истребитель младший лейтенант В. Талалихин
Таран – самый смелый и решительный вид воздушного боя – очень популярен среди советских летчиков. Не в их правилах отпускать врага невредимым. Случается, что использованы все боевые средства, нет больше горючего, не остается ничего, кроме человека и машины, – и все же враг не должен уйти. Его необходимо уничтожить, хотя бы ценою собственной жизни.

В ночь на 7 августа, когда фашистские бомбардировщики пытались прорваться к Москве, я по приказу командования поднялся в воздух на своем истребителе.

Зайдя со стороны луны, я стал выискивать самолеты противника и на высоте 4.800 метров увидел «Хейнкель-111». Он летел надо мною и направлялся к Москве. Я зашел ему в хвост и атаковал.

Мне удалось подбить правый мотор бомбардировщика. Враг резко развернулся, изменил курс и со снижением полетел обратно. Я продолжал атаки, – повторил их до шести раз. При этом мой ястребок оставался недосягаемым для врага; меня прикрывал его же стабилизатор.

Вместе с противником я снизился до высоты примерно в 2.500 метров. И тут у меня кончились боеприпасы. Можно было преследовать врага и дальше. Но что толку? Он на одном моторе мог лететь еще довольно долго и все равно ушел бы. Оставалось одно – таранить. «Если и погибну, так один, – подумал я, – а фашистов в бомбардировщике четверо».

Решив винтом обрубить противнику хвост, я стал вплотную подбираться в нему. Вот нас разделяют уже каких-нибудь 9–10 метров. Я вижу бронированное брюхо вражеского самолета.

В это время враг пустил очередь из крупнокалиберного пулемета. Обожгло правую руку. Сразу дал газ и уже не винтом, а всей своей машиной протаранил противника.

Раздался страшный треск. Мой ястребок перевернулся вверх колесами. Надо было поскорее выбрасываться с парашютом.

Отстегнул ремень, поджал ноги, ползком добрался до отверстия и выбросился. Примерно 800 метров летел затяжным прыжком. И только когда в стороне услышал гул от падения моего ястребка, – я раскрыл парашют.

Взглянул вверх, я увидел, как все больше воспламеняется вражеский бомбардировщик, как он, наконец, взорвался и рухнул вниз.

Опустился я на небольшое озеро, выбрался на берег. Вскоре подбежали три колхозника, а потом, наверное, и весь колхоз собрался около меня, – так много было народу.

Тут же перевязали мне руку. Отвели в дом, переодели, дали валенки, чтобы я мог согреться, напоили молоком. На лошади отправили в часть.

Потом я в автомобиле поехал посмотреть на сбитый бомбардировщик. Он еще горел. Кругом валялось много невоспламенившихся зажигательных бомб. Метрах в ста от самолета нашли двух членов его экипажа. Двое других были найдены в лесу. Самолет рухнул с такой силой, что их выбросило далеко из него.

Командир вражеской машины, по виду уже немолодой, имел железный крест, полученный в 1939 году, и значок «За Нарвик».

У одного из фашистов, повидимому, стрелка, навылет прострелена шея.

Все четверо очень плохо одеты.

Я надеюсь, что самолет, сбитый в ночь на 7 августа, – далеко не последний в моем послужном списке. Рука скоро заживет.