ПРЕССА ВОЙНЫ 1941-1945
Россия
28.9.2020
Москва
Авторы
1941
1942
1943
1944
1945
список
Победа в Маньчжурии

7.

Квантунская армия не могла уже организованно сопротивляться. Она была парализована, сокрушена. Японцы оказались не в состоянии ни создать сплошного фронта, ни противостоять манёвру Красной Армии. Их последняя надежда — дать генеральный бой на линии Мукден — Чанчунь — развеялась, как дым. Искусство и сила советских войск сорвали все их планы.

Напрасно японское командование металось в поисках выхода, стараясь оторваться от советских войск. Они наступали стремительно. И уже близилось соединение войск Забайкальского и 1-го Дальневосточного фронтов, хотя еще большие пространства разделяли их.

Передовые отряды войск генерала Крылова стремительно наступали на плечах японцев. Сокрушались последние очаги сопротивления.

На одном из участков японцы с обреченностью фанатиков бросились в контратаку. Батальон капитана Дмитрия Шишкова встретил их огнем, а лейтенант Иван Пушкин поднял свой взвод в штыки обе стороны сошлись. Рядовой Василий Алехин, молодой парень, сцепился врукопашную с японским офицером и прикончил его. Японцы потеряли в этом бою многих солдат и офицеров.

Самураи бросили пушки и пулемёты. Они пытались бежать через реку на лодках, Но были расстреляны из пулеметов.

Горе было тому, кто сопротивлялся!

— Наступил японцам конец, ребята! — сказал капитан Дмитрий Шитиков своим бойцам. — Самое главное сейчас — бить их нещадно. Сдадутся!

Батальон Шишкова расположился на ночлег на вершине сопки. Ночь была темная. Шишков докладывал, что японцы молчат, что из соседней деревни пришли китайцы с хлебом и солью, что на сопке горит костер дружбы и китайцы рассказывают о бегстве японцев.

А там, впереди, еще оставались у противника последние, заранее подготовленные рубежи. Японцы коварно притаились в укреплениях.

Танки генерала Василия Савченко, действовавшего слева, вырвались вперед, неся на броне десанты автоматчиков. Они преодолевали бездорожье, тайгу и сопки Им суждено было принять удар японцев на последних рубежах И вот танки подошли к пункту Японии. Их встретил японский рубеж со 1 50-миллиметровыми батареями и противотанковыми пушками.

Бой разразился мгновенно. Японцы бросились к танкам, ползая по траве, как ящерицы. Один танк вспыхнул. Загорелся и сидевший в на нем десант. Люди — горящие факелы — бросились в речку. Они погасили огонь на своей одежде и вернулись к охваченному пламенем танку, экипаж которого не бросил машины и продолжал стрелять.

— Гасите нас! — крикнул механик-водитель старшина Семен Лыжин.

Старший лейтепант Шашура и автоматчик Зайцев, только что загасившие из себе огонь, бросились тушить танк А затем, когда пламя было сбито. Зайцев пошёл на японцев. Он бил их огнем своего автомата, а потом — прикладом. Его черное, обгоревшее лицо, пылавшее яростью, было страшно…

Настало время, когда вышли патроны. Десантники пошли с ножами врукопашную. Видели, как ефрейтор Винниченко бросился на подползавших к танкам японцев. Он был ранен два раза, кровь текла по его одежде, а он не чувствовал боли... Лютый был бой.

Оставив у танков 150 трупов, японцы отступили.

Танки стали наседать на них. Огонь накрыл весь рубеж. Когда рассеялся дым на стороне японцев показался белый флаг. Гарнизон в 2.000 человек сдался. Это оказались части 128-й пехотной дивизии японцев. Их артиллерия была захвачена вся. Японские солдаты с ужасом смотрели на советские танки, входившие в расположение японского гарнизона... Так было по-всюду.

Уже ничто не могло спасти Квантунскую армию.

18 августа войска генерала Крылова вышли к озеру Цзинбоху. Вышли они туда через горный перевал. Обширная долина с дном из застывшей вулканической лавы приняла их. Солдаты раскинули бивуаки у причудливых вулканических бассейнов. Это был первый отдых за десять суток.

В долину спустился вечер. Зажглись бесчисленные костры. Всюду был говор и шум... Были здесь и те, кто первыми рвали укрепления на границе, были и те, кто шёл по лесам, — все обгоревшие на солнце, измученные, в сопревшей от пота одежде, но бодрые в сильные.

Генерал Басан Городовиков шел меж своих солдат, меж тех, кто пробился сквозь японские доты, и любовался ими.

— Орлы... Орлы... — тихо повторял он.

У одного из костров сидел капитан Иван Куренков со своими офицерами, тот Куренков, что с батальоном брал «Офицерскую» и затем на танках пробивал толщу японских войск до самого Мулина. Пришел к нему в гости Андрей Железняк, капитан, боевой друг батальона.

— Спой что-нибудь, Андрей, — попросил Иван Куренков.

Железняк сказал:

— Спою.

И полился в ночь его приятный тенор:

Повiй вiтер на Вкраiну,

Де покинув я дiвчину...

Повсюду смолкли голоса, замолкли солдаты. И внемлют люди, долина и ночь этой чудесной песне.

И каждый стал думать о Родине.

Хмуро спускались в долину, к озеру, японские солдаты и офицеры. Они шли с белыми флагами со всех сторон: в плен, на милость победителей. Пришло их тогда 1.000 человек.

И далеко-далеко от этих мест в тот же день доживал свои последние минуты японский гарнизон в Хайларе. Генерал Номура поднял белый флаг. Гарнизон укреплений уже не мог держаться. Бледный и молчаливый генерал Номура вышел из своей норы — железобетонного командного пункта на укрепленной высоте Линтай. Всюду еще полз дым. Котловина была полна запаха серы. Отовсюду — из дотов, фортов, каменных щелей выползали японские солдаты — худые, грязные. Их осталось 3.800 человек из 6.500.

Хайлар сдался.

Катастрофа, как ночь, объяла Квантунскую армию.

8.

Наступило 19 августа 1945 года.

Этот ясный и жаркий день был переполнен событиями, и они, словно бурный поток, выплескивались вон, нагромождались друг на друга.

В этот день началась сдача в плен разбитой Квантунской армии.

В первой половине дня семь советских тяжелых десантных кораблей появились над прежней столицей Маньчжурии — городом Гирином. Воздушные корабли плавали в густом, непроницаемом тумане. Земли не было. Штурманы проверяли себя пассажирами самолетов были автоматчики во главе с полковником Лебедевым — представителем маршала Мерецкова.

— Под нами Гирин. — доложил полковнику Лебедеву подполковник Константинов.

Корабли пошли вниз, пробили туман и спустились на Гиринском аэродроме. Как град, рассыпались во все стороны автоматчики, занимая круговую оборону. И в воздухе повисла раскаленная тишина. Полковник потребовал главу Гиринского гарнизона японцев. Явился генерал. Он улыбался.

Вдруг над советскими автоматчиками засвистели пули. Полковник Лебедев сухо сказал японскому генералу:

— Прекратите огонь, или я даю команду бомбардировать город.

Огонь был прекращен.

За столом в резиденции японского генерала полковник диктовал приказ маршала Мерецкова: — Сложить оружие. Сдать по описи склады, вооружение. Соблюдать полный порядок и полное подчинение.

Японский генерал послушно писал приказ своим войскам...

В то же время над современной столицей Маньчжурии — городом Чанчунем появился советский десантный самолет в сопровождении четырех истребителей. Он сделал круг над ставкой главнокомандующего Квантунской армией барона Ямада Отодзо и поплыл к аэродрому. Из самолета вышел представитель маршала Малиновского полковник Артеменко с пятью офицерами и шестью автоматчиками. Старшина Никонов приказал автоматчикам занять оборону. Начались переговоры о капитуляции.

Советский полковник диктовал приказ маршала Малиновского

— С 16 часов 00 минут 19 августа 1945 года до 16 часов 00 минут 20 августа 1945 года вывести из столицы войска, танки, артиллерию. Подготовить к разоружению и сдаче в плен.

Вывод войск начался.

На другой день командующий Квантунской армией барон Ямада Отодзо , стоял перед генералом Ковалевым, заместителем маршала Малиновского, в почтительной позе. Он ждал приказа, где и каким порядком разоружать его армию...

События развертывались с головокружительной быстротой.

Переговоры о капитуляции шли также и в Мукдене. В города Маньчжурии мчались на поездах советские войска — пехота, танки, артиллерия. Поезда вели китайские рабочие-железнодорожники. Летели эти поезда со скоростью курьерских экспрессов.

Машинист Юй Кин-син, помощник Хань Цзы-кин, кочегар Шань Е-фа работали в будке своего паровоза, словно в жарком доте. Они везли передовые войска 1-го Дальневосточного фронта и по праву чувствовали себя, как в бою. Мимо летели туннели, станции.

Напряженный, сосредоточенный Юй Епнсин восклицал:

— О, Красная Армия!.. О!

— О-о-о! — отзывались его помощники.

Пот лился с них. Они улыбались. У них не было слов, чтобы выразить всё, что переживали их сердца.

Поезда мчались на Гирин. А тем временем передовые части Забайкальского фронта также перевозились по железной дороге.

Их составы шли на Чанчунь. И всюду, на всех станциях, их встречали восторженные толпы китайцев, корейцев, маньчжуров. Царил великий душевный подъем. С платформ поездов бойцы бросали в толпы хлеб, сухари, галеты. Седой китаец, по старинному обычаю, брызгал на бойцов свежей водой и выкрикивал лишь одно русское слова»

— Живите! Живите! Живите!

Так поезда вкатили в обе столицы.

Фронты — Забайкальский и 1-й Дальневосточный — соединились. Герои Хингана и герои прорыва железобетонных рубежей встретились.

Правое крыло Забайкальского фронта продолжало наступать. Завершение победы уже приближалось. 22 августа гвардейский воздушный десант майора Белодед спустился в Порт-Артуре. Начальник Порт-Артурского японского гарнизона вице-адмирал Кабаяси предстал перед советским майором.

Так войска правого крыла Забайкальского фронта вышли к Желтому морю.

Удар Красной Армии был завершен.

На дорогах Маньчжурии творилось невероятное. Двигались советские, японские, китайские войска. Некоторые японские полки шли со своими боевыми знамёнами. Знаменосцы подносили их к советским генералам и опускали к их ногам. Японцы складывали свое оружие в козлы и бунты тут же на дорогах. Целые полки японских солдат ещё шли с оружием на пункты разоружения. Эти полки брали черед советскими войсками на караул.

Бесконечно текли колонны разоруженных японских дивизий и бригад.

Капитан Аосима, старый, седой командир кавалерийского эскадрона, смотрел на всё это своими желтыми глазами, полными непроницаемого спокойствия. Он сказал лишь три слова:

— Да, это русские...

Его адъютант, старший сержант Симидзу, молодой парень, стоял, раскрыв рот от крайнего удивления.

Так наступил конец Квантунской императорской армии Японии...

Еще старые люди говорили, что судьба Японии решится на сопках Маньчжурии, что Японии не уйти от возмездия.

Жизнь неумолима.

Стратегический план Верховного Главнокомандования был выполнен Красной Армией строго и точно. Сотни километров пустынь, горы, непроходимые дебри, хребты и перевалы, бурные реки и озера покорно легли под ногами советских воинов. Враг пал. Он был выбит из железобетонных укреплений, выкорчеван из каменного нутра гор, найден в пустыне и дебрях, настигнут на высотах, за облаками.

23 августа вестник победы — приказ Генералиссимуса Сталина прозвучал над Маньчжурией. Война с Японией закончилась. Еще один венок немеркнущей славы опустился на голову советского воина.

Маньчжурия.
Подготовка текста: Ольга Федяева. Карточка: Олег Рубецкий. Опубликовано: Пресса войны